Фамильяр на мою голову.

Глава 7

К слову, эта самая логика подсказывала мне, что стоит поторопиться на перекличку. Потому как скандалы, интриги, расследования — это, конечно, все эпично, но лопата, поле, отработка… — этого никто не отменял. Так что стоило если не пахать, то хотя бы симулировать работу. Особенно если еще не разоблачили.

Перекличка прошла на удивление быстро. Дисциплинарник, сияя на солнце своим значком представителя комитета, словно медалью за отвагу, не стал распинаться на долгие речи. Просто пожелал нам ударной работы.

За это ему даже хлопали. Кто чем мог, правда. Одни — в ладоши, другие (хотя правильнее сказать — девицы) — ресницами (ибо студентик был ничего так, смазливый), а задние ряды и вовсе — ушами. Зато всю перекличку. Так что кто-то даже имя свое пропустил и потом кричал из строя, что его забыли.

Впрочем, дисциплинарник оказался незлоблив: судя по его встрепанному виду и легкому амбре, вчера он весело и горячо (в смысле — горячительного) провел вечер, и флер расслабленной неги еще не совсем сошел на нет.

Арнас, когда мы разбрелись по полю и встали рядом, молча кивнул. Его лопата ритмично взметала комья сырой весенней земли. Я на всякий случай даже полчасика сажала с ним в паре бульбу. Найриша, которая хотела удрать сразу, удивилась такому, но, когда я пояснила, что за нами могут сегодня следить, тоже преисполнилась ответственностью момента и почаровала клубни от побега.

Я же все это время следила за периметром. Но малефик так и не показался. Хотя должен был бы только ради того, что думает о некоторых шантажистках, не умеющих держать язык за зубами.

Но Себастьян так и не появился. Словно за его репутацию переживала только я одна!

Посему, здраво рассудив, что он либо не сильно зол, либо сильно занят, я решила, что пора и честь знать. Так что мы с Найришей под ее отводом глаз покинули поле, чтобы до вечера разойтись разом и по комнатам общежития, и по своим делам.

Я же, поднявшись к себе, не стала тратить времени понапрасну и набросала макет для мастера кистей, с которым должна была встретиться сегодня в обед. Провозилась несколько часов и опомнилась, когда до указанного Патриком времени осталось не так уж и много.

Спохватилась, засуетилась, переоделась… Платье село как влитое — спасибо Патрику, у этого парня был глаз-алмаз и чутье на женские фигуры похлеще, чем у корсетного мастера. Заново переплела косу, мазнула по губам кистью с помадой, махнула по скулам пуховкой, поправила очки и сочла, что большего для деловой встречи и не нужно.

Перед выходом проверила сумку. Черновики проекта были на месте. Писчее перо и чернила — тоже. Поддельный пустой чек ровийского банка лежал в отдельной папочке. Уже хотела взяться за дверную ручку, как вспомнила о кольце. Оно, семейное, зачарованное, все еще хранило часть бабулиной ауры. И магии тоже. Старое, потускневшее, с крошечным рубином, который в определенном свете казался каплей застывшей крови, оно было невзрачным и выбивалось из образа светской леди, но безопасность была важнее стиля.

Бабуля, царствие ей небесное (если экзорцистов вообще пускают в райские кущи, а не отправляют в пекло, где таким, как она, припасен отдельный холодный котел), когда-то с помощью этого перстня обманула демона. А я — приемную комиссию при подаче документов в академию на сдаче экзаменов, когда проверяли, есть ли вообще в абитуриенте хоть капля дара.

— Клятва, внучка, — сказала, помнится, тогда ба, постукивая костяшками пальцев по моему лбу, — это кандалы. Умный маг никогда добровольно их не нацепит. Но почему бы не вложить в оковы чужие руки и магию? Тогда и свяжут нерушимые узы зарока не тебя…

Так что я решила перестраховаться. Мало ли что ждет меня на встрече с этим мастером кистей. Нужно быть во всеоружии… И с такими мыслями поспешила на деловую битву — кхм — встречу.

Телепортационная башня ТАЛИСМАНа находилась в западном крыле, сразу за библиотекой. Я миновала коридор с драконьими хвостами на перилах, свернула налево и оказалась перед массивной дверью из черного дуба, окованной медью.

Створки той были старыми и, может, помнили еще основателей академии. Медные пластины покрылись зеленой патиной, но заклинания, вплетенные в металл, все еще нет-нет, да и проскакивали искрой по поверхности.

На миг прикрыла глаза собралась с духом. Вообще-то, первокурсникам в одиночку ход сюда был закрыт. Одно из правил устава академии. У этих дурацких запретов, помимо того, что они мешают жить, есть еще одна задача — чтобы неразумный маг задумался, прежде чем их нарушить. Но я чародейкой не была, так что… Толкнула дверь и вошла внутрь башни, которая еще в первое мое посещение академии показалась мне… капризной.

Представьте себе цилиндр, уходящий вверх на три этажа, с лестницей, которая, судя по всему, меняла высоту своих ступеней в зависимости от настроения. Хорошо хоть лестничные пролеты не переставляла! Перила были выточены в виде змей, которые, если верить студенческим байкам, иногда шевелились. Пол оказался выложен разноцветным камнем — синим, красным, зеленым, и эти цвета не стояли на месте, а медленно перетекали друг в друга, как мыльные пузыри на солнце.

В центре телепортационного зала, продуваемого ветрами из-за высоких неостекленных окон, прямо на полу была выложена пентаграмма. И с двух сторон от нее стояли столбы, ее усиливавшие. Вот только никакого величия в этом изображении не было; углы вписанных в круг звезд оказались притоптаны, линии в паре мест почти стерты. Видимо, телепортировались здесь так часто, что магия контуров не успевала остывать.

За управленческой кафедрой — массивным, похожим на жертвенный алтарь столом, утыканным кристаллами, рычагами и даже кнопками, — сидел маг-телепортист. Он был один.

Это радовало. Лишние свидетели были ни к чему.

Чародей оказался похож на ожившую статую бога плодородия Тарвиса. Круглый, лысый, с лицом, излучающим абсолютное спокойствие и легкое презрение ко всем, кто боится перемещаться в пространстве. Его мантия была засалена, а на воротнике красовалось пятно от давнишнего обеда. Или ужина. Или завтрака… Но руки — длинные, тонкие, с идеальным маникюром — двигались с пугающей грацией.

— Леди Бэтфлейм? — переспросил он, подняв бровь, едва я назвалась. Даже не выслушал моих так тщательно приготовленных спагетти, которые я только-только приготовилась развесить на магические уши, объясняя, зачем мне срочно без пропуска понадобилось в город. Меж тем маг продолжил: — Госпожа Модеста о вас рассказывала. Иностранная студентка, да? Непросто вам, наверное, у нас, в чужой-то стране.

— Бывало и сложнее, — ответила я с легкой улыбкой, стараясь скрыть удивление.

Нет, я ожидала, что брошь проложит мне путь к сердцу комендантши и дальше. Но не чаяла, что он будет таким широким и… разветвленным. Все же я не ошиблась в Модесте. Она была тем еще серым кардиналом! И поведала обо мне не только кухаркам (да, я уже вчера за ужином заметила, что уточку мне выбрали посочнее, чем остальным), но и едва ли не всем работникам академии. Так что теперь я в их глазах была не просто сиятельной, но и уважаемой девицей… В смысле могла уважить деньгами.

Отрадно! Моя инвестиция окупилась с лихвой.

— Ну еще бы, — меж тем хохотнул телепортист и кивнул в сторону пентаграммы. — Дела в столице?

— Да, нужно взглянуть на дом, который отец планирует купить… Дело частное и к учебе отношения не имеет… — протянула я слова и пару золотых за хлопоты, которые не стоит вносить в журнал переносов.

Маг оказался понятливым, согласился и с моими доводами, и с предложенной суммой. Потом кивнул на пентаграмму.