Страница 23 из 31
Едва я в нее встала, как она вспыхнула золотым светом. Воздух вокруг сгустился, стал вязким, тягучим, точно мед. Что-то мягко, но настойчиво потянуло меня вверх — нет, не вверх, а скорее… внутрь. В себя.
Свет ослепил на долю секунды. А потом я очутилась на полу, чувствуя под ногами твердый камень, слыша чужой резкий говор и гул. Телепортационная башня столицы.
Перенос прошел легко, впрочем, как всегда. Меня не мутило, в ушах не шумело, ориентация не терялась, точно последний медный грош в кармане… Говорят, у многих магов иначе. Их штормит, укачивает… Наверняка, это следствие дара, который противится чужой силе. А у меня нет силы — и нет проблем с ней. Хоть в чем-то плюс.
С такими мыслями я и прошла под высокими сводами с фресками (прям как в столовой академии), меж витражами, на которых были изображены сцены из истории королевства. А когда очутилась на улице, то и зажмурилась от весеннего солнца.
Воздух в столице пах иначе, чем в академии. Никакого жасмина, сирени, мха и сырой земли. Здесь пахло горячими булочками из уличной пекарни, лошадиным навозом, от которого местные маги еще не придумали, как избавиться, и — чуть-чуть — морем. Хотя до ближайшего залива было далеко.
Достала из кармана записку Патрика, сверилась с адресом и зашагала по мостовой.
Дом, где жил мастер кистей, оказался в старом городе, на улице, которая помнила еще имперские легионы. Фасад здесь был облуплен, но зато окна — огромные, во всю стену — сияли так, что в них отражались облака.
Правда, несмотря на то что я родилась в столице, по местным кварталам пришлось поплутать, так что… нет, я не опоздала! Просто появилась на нужном пороге весьма драматически, ровно в тот момент, когда хозяин дома был к этому уже не готов!
Впрочем, дверь после седьмого стука он все же открыл. Худой, бледный, с длинными пальцами, испачканными краской, — этот маг смерил меня взглядом с головы до ног, прежде чем пригласил войти.
Один глаз у мастера кистей оказался зеленым, другой — голубым. И они имели такое выражение, что, казалось, оно не изменится, будь пред магом синичка или убийца с окровавленным ножом. Волосы — седые, хотя парню на вид было лет двадцать пять. И от него пахло скипидаром и фиалками.
— Леди Анита? — он кивнул мне с грацией, которая никак не вязалась с его общей неуклюжестью, когда за пару шагов можно и локтем вазу снести, и плечом о косяк удариться. — Рад, что вы все же пришли. Патрик писал мне о вас. Следуйте за мной.
Ну куда меня послали, туда я и пошла, как говорится… Глядя при этом на худую, чуть ссутуленную мужскую спину.
Мастерская оказалась огромной. Стены — в былых холстах, эскизах, набросках, законченных картинах. Причем некоторые из них двигались.
На одном полотне бурлил водопад — вода пенилась, падала на камни с плеском и брызгами. На другом — портрет леди в старомодном платье, которая поворачивала голову вслед за мной, когда я проходила мимо. Третья картина изображала лес, где птицы на ветках перелетали с места на место.
— Ожившие картины, — пояснил мастер, заметив мой взгляд. — Все стандартно и скучно: искусство, магия, толика безумия. Садитесь, пожалуйста. Патрик сказал, вам нужен альбом для демонстрации проекта.
Я угнездилась, точно сова, на высокую — в половину моего роста — табуретку, покрытую выцветшим бархатом, и выложила черновики на стол, который больше походил скорее на стойку.
— Мне нужно, чтобы это выглядело достоверно. Чтобы, когда я открою папку, у зрителей перехватило дыхание.
Мастер кивнул, перелистывая мои каракули.
— Тексты, расчеты, схемы… — пробормотал он. — Это можно оформить красиво. Пергамент высшего сорта, золотое тиснение, иллюстрации… Я даже могу добавить объемные изображения. Например, фамильяров, которые будут бегать по зале, или комнату отдыха для аристократов.
— Это наверняка будет недешево, — я не спрашивала, а утверждала.
— Патрик сказал, что цена для вас не имеет значения, — мастер поднял на меня разноцветные глаза.
Я кивнула, изображая светскую невозмутимость, хотя внутри все замерло: и сердце, и содержимое почти пустого кошелька.
— К сожалению, отец выделяет мне ограниченное содержание, — произнесла с легкой грустью в голосе. — Моя семья далеко, и хоть я написала о тратах, то деньги могут идти обратно долго… Но могу выписать чек ровийского банка, — предложила я мастеру.
— Чек — это хорошо, — художник задумчиво почесал подбородок. — Но я получу в этом случае деньги всего лишь. А хотелось бы пусть скромный, но постоянный доход.
— Насколько скромный? — уточнила я, переходя к торгам.
— Скажем, один процент… Но от всего дохода вашего фонда, пока тот существует.
— А если он не продержится и пару месяцев? — уточнила я.
— Значит, это будет лишь мой промах, — усмехнулся художник, и я поняла: не так он и неуклюж, как кажется. В делах финансовых — уж точно. Ибо у обычных людей мозг начинает работать намного быстрее, если есть угроза, что его вот-вот отсекут от тела, а у деловых — когда пахнет барышом.
Так вот, мастер кистей был явно из вторых. Потому его обликом я больше не обманывалась: как говорится, никто ж не запретит милой фее-крестной орудовать топором и работать палачом, а если вы в это не верите, полагаясь только на нежную феячью внешность, — то сами себе дураки!
И я, без тени иллюзий насчет мастера, протянула вперед руку.
Маг ударил по моей ладони: от души, звонко и с силой, которой в тщедушном теле и не заподозришь. Только за долю мига до этого я успела провернуть на пальце перстень и… Клятва закольцевалась на нем. Я лишь ощутила, как по руке пробежала тонкая, горячая нить магии. Она поднималась от пальцев к запястью, к локтю, к плечу, прошла спинной мозг и вернулась в кольцо, чтоб впитаться в него.
Мастер дернулся, будто его ударило кнутом, и уставился на мою руку.
— Что за?..
— Клятва принята, — сказала я с самой невинной из арсенала своих улыбок. — Магия скрепила сделку. Вы получите свой процент. А я — альбом. Разве что-то не так?
Маг посмотрел на меня несколько долгих секунд взглядом закоренелого пессимиста, которого вдохновляют сомнения и провалы.
— Ничего, — сказал он наконец. — Видимо, ошибся…
— Главное, не ошибитесь в дне недели. Я приду в выходной, — сказала, спрыгивая с табуретки. — Черновики оставляю вам.
За сим мы попрощались, и я ушла, стараясь сохранять спокойствие. Только когда захлопнулась дверь и я оказалась на залитой солнцем улице, я позволила себе выдохнуть. Повезло.
Впрочем, я не сильно-то и обольщалась удаче: похоже, судьба просто отвернулась, чтобы перезарядить арбалет.
Пальцы чуть заметно дрожали, когда я сжала ими сумку и зашагала в сторону портальной площади.
Выбралась из квартала, где улицы петляли и прижимались друг к другу, точно змеи по весне, едва не сворачиваясь в узел, и вышла на проспект, чтобы, пройдя по нему пару кварталов, почти шагнуть с тротуара на мостовую, когда на регулировочном артефакте, подвешенном над перекрестком, загорелся алый. Тотчас отпрыгнула обратно. Вовремя.
Почти сразу же мимо пронеслась самоходная крытая коляска, движимая работой элементалей, заточенных в цилиндры. Здесь на проспекте таких маго-экипажей было много. Правда, обычных, с лошадьми, — еще больше. Все же чудо артефакторики — кареты, в которых лошадиные силы заменили на элементарные, были доступны только очень обеспеченным чародеям. Простые смертные, будь у тебя хоть горы золота, сами управляться с таким чудом маготехнической мысли не смогли бы.
Хотя, как по мне, лошади все же лучше. У них хотя бы подковы громче. И сбивать тебя будут с шумом, если что. Хотя самый верный способ не перейти на тот свет через дорогу — это дождаться своего, зеленого. А если быстро побежать на красный, то потом тебя медленно понесут в черном.