Страница 16 из 31
Наверняка он знал нужных людей. Но это потом, а пока… Здравствуй, дорогая коста-бульба, век бы тебя не видеть!
Солнце уже село за оранжереи, оставив на небе розово-золотые разводы, на которых звезд еще не было, но скорое обещание их явления уже витало где-то в синеве.
Собрание у «подснежников», как называли первокурсников за глаза (потому что они появлялись в академии с вступительными экзаменами, как только снег исчезал, чтобы прорасти и зацвести на ниве знаний, ну и распуститься в меру испорченности характера), — вот-вот должно было начаться.
Дисциплинарник стоял у края поля, и к нему тянулись маги-трудяги. Я глянула на ряды, которые утром отвели для нас. Сейчас распаханные гребни были уже закрыты, и под ними порой шевелилась земля — бульба недовольно ворочалась.
Арнас честно отработал за нас и сейчас стоял, опершись на лопату. Я кивнула ему, благодаря. Он усмехнулся, и мы отправились к строившимся в шеренгу магам.
Началась перекличка, на которую Найриша успела в последний момент. Потом дисциплинарник сделал пару объявлений. Напомнил, что, если кто завтра не придет копать сам, того уроют некроманты. И даже смерть — не повод, чтобы пропускать посадку. Отработать должны все!
Я слушала вполуха, смотрела вполглаза и думала краем мозга о бульбовом садизме, куда больше беспокоясь не о магической агрономии, а о Найрише.
Та стояла в трех шагах от меня, бледная и замученная. Хотя пахала сегодня не она, а Арнас за нее. Подошла к блондинке после переклички, когда толпа первокурсников начала расходиться.
— Ты чего? — спросила я, глядя на ее осунувшееся лицо.
— Отдыхала целый день, — призналась Найриша, — но почему-то устала еще больше: все представляла, как может проходить вызов фамильяра. Ну тот, после которого будет вечеринка. Ее старшекурсники устраивают в нашу честь… Ну, в смысле, не нашу с тобой, а всех первокурсников. Можно будет надеть вечернее платье…
Я на это лишь покачала головой: все же, может, в чем-то ректор и прав с этой бульбой… Юные магики должны быть непременно чем-нибудь заняты, иначе они станут думать и обязательно додумаются до какой-нибудь глупости. Ладно Найриша — до местного бала. Но ведь и до чего еще… поднятия нежити в учебных целях. К слову, о нежити… Это вариант. Для меня — единственный, чтоб не спалиться с этим публичным призывом магозверей.
Живые доказательства сил чародеев. Физические воплощения дара. Волки, гризли, вороны, скорпионы… Мне срочно нужен хоть кто-то!
— Мне срочно нужно в душ! — вторя моим мыслям, выдохнула Найриша и поморщилась. — Надо было с утра, а лучше еще вчера отнести одежду в постирочную и опустить пару монеток в голема, чтоб тот постирал робу. Но я с непривычки забыла: обычно за мной всегда убирала горничная… И теперь от ткани пахнет потом. Сегодня, как мы отметились, я сразу помылась и переоделась, а сейчас… Нет. Решительно стоит перед ужином заглянуть к себе и переодеться. Эта ужасная униформа невыносима.
Я на это пожелала приятельнице удачи. И, когда она скрылась за кустами, подняла руку и принюхалась к робе. Ну да, немного пахло… Стоит вечером застирать. Но никаких големов. Деньги еще на них тратить! Я и сама могу. В ванной комнате. Благо тазик там имелся. Правда, наверняка его медное достоинство, обретавшееся в апартаментах для аристократов, ни разу до этого не порочили грязными портами…
Но кое в чем Найриша была права: одежда была и грязноватой, и простоватой. То, что вчера мы упахались и нам было плевать, как мы выглядим, сегодня не оправдание. А столовая — отличное место, где можно завести полезные знакомства, так что стоит переодеться, чтобы не подмочить репутацию, ей, в отличие от робы, это на пользу не пойдет.
Так задумалась, так засмотрелась на весну вокруг, задышалась ее ароматом цветущей вишни и магнолии, что едва не влетела носом в мужскую грудь. Знакомую такую, кстати. Широкую…
Отпрянула и только потом подняла взгляд выше. Опять он!
— Ты что, меня преследуешь?! — вырвалось помимо воли.
— Не имею такой привычки, — голос мага — низкий, чуть хриплый, как будто он только что проснулся, ну или как минимум долго молчал — прозвучал насмешливо. — Разве что наблюдать… отличное, говорят, средство для успокоения: смотреть, как течет вода, горит огонь, работают первокурсники на поле… К слову, тебя сегодня там не было.
Он стоял ко мне лицом, руки в карманах штанов, седая прядь упала на лоб — и почему-то именно эта небрежность, эта невозможность убрать волосы с мужского лица бесила больше всего.
Я почувствовала, как шее становится горячо: наверняка сейчас она краснеет. Вот была у меня такая особенность: лицо не заливалось краской никогда, но что ниже затылка — порой багровело. И ворот начинал чесать кожу так, что хоть сдирай с себя его.
— А ты прямо всех запомнил? — въедливо процедила я, стараясь говорить ровно, а не так, будто я только что облетела весь белый свет и подумывала, не ударить ли пробегом и по тому свету тоже.
— Тебя трудно пропустить, любительница писем, — произнес малефик и склонил голову. И черные глаза посмотрели на меня так, словно видели насквозь. — Ты девушка заметная…
— В смысле, у тебя на заметке? — Я прищурилась, почуяв тем местом, что ниже копчика: неприятности на подходе и вот-вот готовы броситься в атаку с радостным воплем.
И угораздило же столкнуться вчера с этим типом, который возьми и запомни меня, точно кровного врага! Как будто я ему не просто по больной мозоли потопталась, а минимум по могиле предков, демонски при этом хохоча. Еще, как назло, и была в робе, по которой сразу понятно, что первокурсница. Так что да, задачка найти меня могла показаться простой…
Маг меж тем не ответил. Просто смотрел глаза в глаза в наступившей (судя по всему, нам обоим на горло) тишине. И та становилась с каждой секундой все громче.
Испугалась ли я? Пф! На этом свете еще не появился тот мужчина, которого бы я убоялась. А вот тот, за кого страшилась, был. Папа. И ради него я была готова лгать, угрожать, нарушать закон… Только бы его освободить.
И я не позволю кому бы то ни было встать на моем пути. Вот только что я могла противопоставить этому типу, который (и это самое паршивое) был прав.
А еще, похоже, в нем была не истреблена такая ересь, как справедливость. Против такого крыть было нечем. Ну, кроме шквального огня. А потом по всем правилам некромантии и хорошего тона прятать труп в свежей могиле. Ибо до старых маги смерти больно охочи на практикумах: откопают еще проблем на голову ректору…
Стоило только подумать о последнем, как глава академии и явился. Правда, пока лишь в разговоре.
— Это намек? — холодно уточнил малефик, и мне показалось, что враз вокруг температура упала на пару градусов. Аж накинуть на плечи куртку захотелось. Жаль, что той у меня не было под рукой. Как и огнемета. Тот бы был ничуть не хуже, если не в плане согрева, то самозащиты от чужих угроз уж точно. А то, что оные последуют — как пить дать.
— Намекаешь в нашем разговоре пока только ты, — протянула я в ответ.
— Разве? По-моему, я предельно честен. И предупреждаю, что не стоит пытаться обманывать с первого дня учебы.
— Ты о чем? — Я вся замерла внутри. Кажется, даже сердце забыло, что ему нужно биться, а легким — дышать. Все-таки прочел письмо? Когда только успел? Или…
— О том, что некоторые считают, что они умнее всех и правила не для них. Например, отработки.
— Я честно трудилась весь день! Вон, вся одежда потом пропахла. — И я в доказательство оттянула рубашку от груди.
Малефик как-то слишком пристально посмотрел на ткань, которую я дергала. Или на вырез рубашки? Гулко сглотнул и на миг прикрыл глаза, а когда снова посмотрел на меня, то протянул, явно провоцируя: