Страница 15 из 31
Глава 5
Переступив порог комнаты, выдохнула, только сейчас ощутив, как вымоталась. Голова гудела. Конечно, запечатлительная память — это хорошо, но даже у нее есть пределы. Стоило все, что запомнила, разложить по полочкам и стопочкам, обдумать как следует… Чтобы мои благие намерения спасти папу не обернулись благим же матом, когда все из-за плохой планировки пойдет наперекосяк.
Последним я и занялась, уселась за стол и взялась за перо, обличая мысли в слова. И чем дольше я писала, тем больше убеждалась: масштабное мошенничество — это уже не афера. Это бизнес. В моем случае, вполне реальный.
Потому как просить подаяния у богатых бесполезно. Они могут отдать деньги, лишь когда взамен им пообещают очень большие деньги. И моя задача была убедить местных толстосумов, что они их получат, вложившись в мой фонд помощи фамильярам.
— И плевать, что у меня самой нет ни магии, ни зверя и никогда не будет! Главное — иллюзия присутствия… Да и вообще, ложь, которая стремится выглядеть правдой, порой по итогу оказывается более настоящей, чем сама действительность! — решительно выдохнула я вслух, пытаясь убедить то ли себя, то ли даму на портрете. Тот в лучших традициях висельника болтался на стене, словно намекая, что меня может ждать в итоге, если просчитаюсь. Это благородным головы секут. Простым смертным затягивают галстук. Пеньковый. От этих мыслей непроизвольно оттянула ворот платья. Думать о виселице не хотелось. У меня все получится. И чтобы приободрить себя, громко добавила: — Да и кого волнует, что у меня нет титула или денег, или связей, магии, фамильяра?!
М-да… чего у меня только не было, оказывается. Окончание речи вышло как-то не очень ободряющим, и я попыталась хотя бы сама себя если не поддержать, то оправдать.
Да, мой план далек от того, что прославляли баллады — чести и честности. Но да и я сама — не главная героиня из легенд, а всего лишь верная служанка своих шкурных интересов. Как и все вокруг. Вот кто хоть раз не ждал в диалоге момента, чтобы вставить: «а вот у меня…»
Да, цинично. Но правда — это чаще всего про смерть наивных заблуждений. И пусть лучше сдохнут они — и у других, чем на каторге умрет отец — и у меня.
Выдохнула, отгоняя подальше противную совесть, что зудела над ухом, и продолжила писать.
В академии, где фамильяры были не просто любимцами своих хозяев, этих магозверей порой носили на руках (во всех смыслах) и боготворили, но предпочитали все же держать чаще не на открытом выгуле, а в украшениях и призывать из тех по мере необходимости.
И это хорошо: иначе магозвери разгуливали бы по территории академии круглые сутки. А так — фамов почти не было видно. Вчера в столовой даже никого не заметила. Но сомнений не было: у каждого уважающего себя мага фам был!
Потому-то я хотела предложить создать на территории Академии этакий закрытый клуб для привилегированных, где маги и чародейки могли бы отдохнуть, побеседовать, выпить чашечку кафы, а между тем за их зверями поухаживали бы, расчесывая шерстку, подстригая когти, умасливая чешую благовониями, протирая голые хвосты и полируя надкрыльники.
Удовольствие, конечно, было бы не бесплатным, а с членским взносом. Но на собранные от этого деньги можно было бы помогать больным фамам тех, кто не мог оплатить лечение.
Выглядело это как разумная благотворительность, когда выгоду получают все. Аристократы — официальное место, где могли бы собраться. Студенты-бесплатники — помощь, я — выгоду.
Только для осуществления этого всего требовалась малость — деньги… Увы. Но если бы они были не нужны для благотворительности, то все бы в мире были заядлыми филантропами.
Правда, помимо звонкой монеты, нужно еще и место… Последнее я уже приглядела. Заброшенный флигель за парком. Но его нужно было отреставрировать и нанять тех, кто будет обслуживать фамильяров и их владельцев.
Но сначала — получить разрешение от ректора. А для этого — представить ему свой проект, где будет и салон для фамильяров, и ветеринарные комнаты, и гостиные для чаепитий…
Социальное расслоение? Да. Но разве в реальном мире за стенами академии все не точно так же? Я всего лишь привнесу в этот мир розовых пони немножко правды.
Между тем день за окном медленно угасал. Платаны уже распустили свои изумрудные ажуры листьев, и солнце, пробиваясь сквозь молодую листву, рисовало на моих бумагах кружевные тени. Где-то в дендрарии орали вороны, которые, по утверждениям бестиологов, не поддавались никакой дрессировке. Как по мне — наглая ложь. Эти пернатые отлично выдрессировали студентов, чтоб те через дендрарий не ходили и не мешали птицам. А если смельчаки найдутся — атака клювом и снарядами из подхвостья быстро давала понять, что соваться в вотчину крылатых не стоило.
Впрочем, сейчас меня волновали не они, а расчеты. Перевернула лист и принялась складывать и вычитать, прогнозируя как затраты, так и прибыли.
Каков стартовый капитал инвесторов, суммарные расходы на зарплаты, уходовые средства, еду и напитки для салона, непредвиденные траты, сколько будет стоить членство, к какому месяцу фонд выйдет на самоокупаемость…
Пальцы были все в чернилах, спина болела, но итоговая цифра меня порадовала — десять тысяч чистой прибыли. Пара месяцев работы — и отца можно было бы выкупить абсолютно честно, но… У меня не было столько времени. Поэтому придется часть денег от вкладчиков «не донести» до банковского счета фонда.
Я откинулась на спинку стула и взглянула на портрет основательницы. Та смотрела в ответ с кислой миной, будто говорила: «Деточка, да ты с ума сошла!».
— Нет, но еще не все потеряно! — фыркнула в ответ. — И к тому же здесь нет никакого вымогательства! Я чту имперский кодекс! А вы, леди, его наверняка не читали даже!
Портрет промолчал. Видимо, да, не читал. Но, судя по глумливой ухмылочке леди, об иных, не менее увлекательных книгах она, похоже, представление имела. Например, «Риски в некромантии, боевой магии и обычной жизни».
Ну или о другой, где описывалось бы, что может статься со слишком самоуверенными магами.
Я же отдавала себе отчет, что могу столкнуться с кучей «если»: если ректор не согласится, если не найду инвесторов, если в фонд не захотят вступать богатые студенты, если мой блеф раскроется, если… я просижу еще немного, то опоздаю к вечерней перекличке на бульбовом рабстве.
И я, подхватившись с места, начала сборы. Ибо была в халате и тем еще чудом в перьях: парочка даже торчала в волосах (как они туда попали? я же писала стальным пером, отставив очиненные гусиные в сторону!). В общем, у меня был вид человека, который только что нашел рецепт философского камня и при этом потерял последние мозги.
Переодевалась бегом. Роба. Сапоги. Коса. Очки на место. А после вылетела, точно пульсар из огнемета, из комнаты, на ходу застегивая пуговицы. Пронеслась мимо госпожи Модесты (та кивнула мне с едва уловимой благосклонностью — брошка, уже прицепленная к зеленой кофте, делала свое дело), выскочила из общежития и устремилась к полю.
Правда, если мое тело неслось в сторону агромагостанции, то мысли остались там, в комнате. Боюсь, если бы голова не была намертво прикручена к плечам, я бы и ту там же забыла.
А все потому, что кое-что не додумала. Да, цифры были по расчетам красивые. Логика — железная. Но… Одних слов мало. Если я приду к ректору с пачкой бумаг, на которых каракули «леди Бэтфлейм» соседствуют с кляксами, меня просто не воспримут всерьез.
Мой проект нуждался в хорошей упаковке. Чтобы было дорого-богато-офигеть-упасть-какая-страсть. Так, чтобы от одной папки веяло деньгами и респектабельностью. И для этого мне нужен был художник… или хотя бы тот, кто разбирается в красоте. И такой человек у меня был! Поставщик моей нынешней элегантности. Патруша!