Страница 41 из 77
Глава 22
Кабинет был меньше.
Не намного — метра на четыре, может быть. Но без стеклянной перегородки, через которую был виден двор, и окно выходило на другую сторону: не на корпуса, а на административную парковку. Краснов сидел здесь третью неделю и всё никак не привыкал смотреть на машины вместо цехов.
Это было не главное неудобство. Главное — молчать.
Марченко управлял. Краснов наблюдал. Это звучало просто, пока не попробуешь. На второй день Краснов поймал себя на том, что мысленно переформулирует решение, которое Марченко только что принял на совещании — не потому что оно было неправильным, а просто по привычке. Привычка директора: любое решение — повод думать, как бы ты решил сам.
Он записал это в тетрадь — просто чтобы зафиксировать и отпустить: «Марченко решает сам. Моя работа — не мешать».
На третий день стало немного легче.
На десятый — нормально.
Марченко вёл завод иначе, чем Краснов. Больше совещаний — Краснов не любил совещания, Марченко строил через них консенсус. Другой темп коммуникации — быстрее, через электронную почту, которую Краснов использовал минимально. Другая манера с людьми — ровная, без заметных предпочтений, что хорошо для управления и немного холодно для отношений.
В конце второй недели Марченко принял решение, с которым Краснов был не согласен.
Речь шла о логистике — новый подрядчик по доставке комплектующих, дешевле на восемь процентов. Краснов знал этого подрядчика: год назад через него проходили транзитные грузы, и один раз была задержка, которая встала заводу в три дня простоя на участке. Три дня — это немного, это пережили. Но это было.
Краснов сидел на совещании и молчал.
Марченко подписал договор. Подрядчик начал работать. Первые две недели — без замечаний. Потом — небольшая задержка, день. Потом ещё одна, два дня. Ничего критичного. Просто нестабильность, которую заметил Климов.
Климов принёс Краснову.
— Виктор Семёнович. По логистике. — Он положил лист. — Два сбоя за месяц.
— Я видел.
— Вы знали, что так будет?
— Предполагал. — Краснов смотрел на лист. — Климов, это Марченко решение. Я не вмешиваюсь.
Климов помолчал.
— Но вы могли сказать.
— Мог. — Краснов отложил лист. — Не сказал. Потому что я советник, а не директор. Если Марченко спросит — скажу. Если не спросит — это его решение и его опыт.
Климов посмотрел на него. Принял. Ушёл.
Марченко спросил через неделю.
Он пришёл сам, без предупреждения — в конце дня, когда большинство уже расходилось. Сел. Выглядел немного устало — Марченко редко выглядел устало, он умел держать лицо.
— Виктор Семёнович. По логистическому подрядчику.
— Слушаю.
— Вы знали?
— Предполагал, — сказал Краснов. То же слово, что говорил Климову. — Год назад была задержка. Небольшая, но была.
Марченко помолчал.
— Почему не сказали на совещании?
— Потому что это ваше решение. — Краснов смотрел на него прямо. — Восемь процентов экономии — это реальная сумма. Мои опасения основаны на одном случае год назад. Этого могло быть недостаточно, чтобы перевесить экономию. Вы могли взвесить иначе, и это было бы правомерно.
— Но вы бы так не решили.
— Нет. Я бы не взял этого подрядчика. Мне нужна стабильность больше, чем восемь процентов.
Марченко кивнул. Не обиделся — услышал.
— Что делать сейчас?
— Ввести штрафные санкции за задержку — если их нет в договоре. Если есть — применять. Подрядчик выровняется или уйдёт. Если уйдёт — менять.
— И всё?
— И всё. Не каждая ошибка требует большого решения. Иногда достаточно правильного следующего шага.
Марченко посидел ещё немного.
— Виктор Семёнович. — Он помолчал. — У меня ещё один вопрос. Другой.
— Говорите.
— Рашидов. Я был у него в среду — как вы советовали. Он водил, показывал. Молчал в основном. — Марченко смотрел на него. — Я не понимаю, принял он меня или нет.
Краснов думал секунду.
— Он вам отвечал?
— Отвечал. Коротко.
— Он показывал цех?
— Показывал.
— Всё, включая проблемные места?
Марченко вспомнил.
— Да. Он показал узкое место на сварке. Сам, без вопроса с моей стороны.
— Тогда принял, — сказал Краснов. — Рашидов не показывает проблемы людям, которым не доверяет. Незнакомому человеку он покажет хорошее. Своему — и хорошее, и плохое. — Краснов помолчал. — Он показал вам плохое в первый визит. Это быстро. Значит, что-то в вас его устроило.
— Что именно?
— Не знаю. Рашидов редко объясняет, почему он что-то решил. Просто принимает. — Краснов встал, взял пальто. — Приходите ещё. Первая среда — это не разовое. Это ритм.
Марченко кивнул. Встал тоже.
— Виктор Семёнович.
— Да.
— Спасибо. За то, что не вмешиваетесь.
Краснов посмотрел на него.
— Это не комплимент, — сказал Марченко быстро. — Я имею в виду — это трудно. Я понимаю.
— Трудно, — согласился Краснов. — Но правильно.
Они вышли в коридор. Разошлись в разные стороны.
На следующей неделе Краснов шёл через цех пять и увидел стенд.
Обычный производственный стенд у входа на участок — операционные карты, технологические параметры, контрольные точки. Краснов проходил мимо таких стендов тысячи раз. Этот он почему-то остановился посмотреть.
Нижняя карта — устаревшая. Ревизия датирована восемьдесят девятым годом. С тех пор операцию переделывали дважды — Краснов помнил, он сам подписывал изменения. Текущая ревизия — двухтысячный год. Три года висит старая карта.
Он нашёл мастера участка — молодой парень, лет двадцати пяти.
— Вот эта карта, — сказал Краснов, — устарела. Ревизия восемьдесят девятого. Текущая — двухтысячный год.
Мастер посмотрел.
— Я не знал, — сказал он. Не оправдывался — просто факт.
— Теперь знаете.
— Поменяю сегодня.
— Хорошо.
Краснов пошёл дальше. За спиной слышал, как мастер что-то говорит кому-то вполголоса. Не расслышал — не стал разбирать.
Вечером он позвонил Назаровой.
— Елена Владимировна. Цех пять, третий участок. Операционная карта устарела на три года.
— Я проверю, — сказала Назарова. Без объяснений, почему это пропустила. Просто приняла к действию.
— Хорошо.
— Виктор Семёнович. Это был систематический пропуск или единичный?
— Не знаю. Вы проверьте.
— Проверю все стенды в пятом цехе.
— И в других тоже, — сказал Краснов. — Выборочно.
— Понял.