Страница 23 из 43
Глава 16
Мгновение. Томительно долгое. Безмолвное. Разделенное на двоих и уже тем прекрасное. Кажется, мы с Себом забыли, зачем нужен воздух, зачем нужны слова.. Губы нужны вовсе не для того, чтобы говорить..
Малефик чуть наклонился. Спиной я ощутила холод стены, а скулы коснулось горячее мужское дыхание и.. Себ поцеловал меня. Решительно, стремительно, не давая возможности опомниться.
В первый миг я растерялась. Замерла. На второй — ладонь легла на грудь малефика (которая сегодня отчего-то казалась чуть мягче, что ли), чтобы оттолкнуть того. На третий — к правой руке присоединилась левая. На пятый — пальцы (вот ведь предатели!) впились в льняные полы, сминая плотную темную ткань. На шестой — потянули ту, прижимая мужское тело к моему..
А седьмого счета не случилось. Потому что я вдруг растворилась в этом безумном поцелуе, которому сдалась, покорилась целиком и полностью..
Но где-то на задворках сознания билась благим матом, вопила мысль: если я сейчас не остановлюсь, пути назад не будет! Вот только отчего-то она уже не пугала, как прежде.
Да и какая разница! У меня много чего больше никогда не будет. Ни этого вечера, который столь густой, что почти ночь, ни этого безумия, которое с бешеным ритмом пульса стучит в висках, ни академии, из которой я скоро исчезну, ни Себастьяна..
Так почему не позволить ему немного быть в моей жизни, в моих мыслях, сердце, во мне.. Здесь и сейчас. Пока этот миг есть..
И вот только я для себя все решила и решилась на большую такую глупость, как меня от нее попытались отвести. И кто бы! Малефик.
Он хрипло выдохнул, чуть отстраняясь, давая мне иллюзию свободы выбора. Мужское предплечье уперлось в стену. Рядом с откосом. Лунный свет играл на смуглой коже проклятийника, скользя по вязи рун на запястье, очерчивая ребро ладони, сжатой в кулак.
— Ани.. Ты мое безумие..
— Значит, оно заразно, и мы сходим с ума не поодиночке, — отозвалась я, прекрасно понимая: никакой свободы выбора у меня уже нет. Сердце все решило за меня.
И я приняла эту темную неотвратимость с радостью. Окунулась в ее объятья и поцелуи.. И какие это были поцелуи! Медленные, неспешные, томные. Когда губы скользят по губам, скулам, шее, прикусывают мочку уха (какая же она у меня, оказывается, чувствительная!). Когда прерывистые вздохи прошивают твое тело волной удовольствия. Когда пальцы живут своей жизнью, расстегивая пуговицы на жилетах и блузках, а после ныряют под ткань, очерчивая край твоего нижнего белья, а ты в ответ, выпростав край рубахи, скользишь выше и.. так, стоп, этого здесь быть не должно! Как раз в том месте, где у меня начиналась чашечка кружевного исподнего, на мужской груди тоже кое-что было! Бинты! И много!
Неужели после нападения дубанутой рощи еще не все зажило? Но даже открытый перелом сросся так, что Себ только хромал.. А тут повязка.. И, кажется, даже немного влажная.
Меня как ушатом холодной воды окатило.
— Ты ранен? — выпалила прежде, чем успела сообразить.
— Ерунда, за пару дней заживет..
Та-а-ак, пару дней.. Значит, при ранении не обошлось без магии. Причем это явно не заклинание для завивки волос, а что-то из боевого арсенала.
В мозгу словно щелкнули костяшки счетов, перегоняя еще один шарик в стопку моей безумной версии о Себастьяне Варде. Парне, о котором я знала лишь то, что он что-то скрывает. С которым я целовалась. С которым я забывала обо всем.
И он со мной, кажется, тоже. Иначе не позволил бы мне обнаружить повязку. Но главное даже не это, а то, что малефика она, похоже, ничуть не смущала. Мужской организм был настроен на продолжение. Всем собой настроен. А некоторые части так и вовсе выразительно намекали.
М-да.. Похоже, Себ из тех, кто пока дышит — непобедим. Но проверять его выносливость сейчас — ну уж нет.. Даже если темный всем собой против. В традиционной «деликатной» бабулиной манере:
— Ты дурак, — сказала тихо. — И я ничем не лучше..
— Твоя правда. — Малефик коснулся моего лица, провел большим пальцем по скуле. — Полный и отбитый..
— Раненый, — поправила я. Хотя.. кто его знает, что случилось в той заварушке, после которой у Себа бинты, может, там целая битва была, после которой все — отбитые.
А потом положила голову на мужское плечо. Такое широкое, сильное, надежное.. А пальцы темного гладили меня по голове. И горячее дыхание щекотало мне шею..
Да уж.. захотела Анита острых страстей.. Хотя даже от поцелуев у меня голова так кружилась, меня так вело, а ноги почти не чувствовали земли, что я начала оседать.. Вот уж не думала, что у нас с малефиком все так, что упасть — не встать..
И, вторя моим мыслям, над ухом раздалось:
— Кажется, ты падаешь..
И в тот же миг ладони сжались на моей талии, поддерживая.
— Просто ты отлично целуешься, — выдохнула я, ощущая такую легкость в голове, что она вот-вот готова была улететь.
— Настолько, что ты решила сбежать от меня в обморок? — иронично уточнил Себ, намекая: он не поверил.
А я ведь чистую правду сказала!
Меж тем один дотошный проклятийник устроил мне допрос! Не вычерпала ли резерв до дна? Когда я последний раз ела? Спала?
— Кажется, двое суток назад, — отозвалась я, отвечая на последний вопрос.
И по тому, как враз напряглось мужское тело, поняла: все, сегодня у нас с Себом таки будет постельная сцена. Причем очень скоро. Но раздельно. У меня — в моей кровати. У него — в его! В общем, романтика отменяется. Намечаются проводы. Благо не на тот свет, а до женского общежития. Чтобы я по дороге не уронила себя в кусты. Ибо организм решил у хозяйки отобрать, вернее отоспать, свое любой ценой, и неважно где.
Так что пришлось приводить себя в порядок и идти сразу и под конвоем, и под руку с темным. И что-то мне подсказывало, несмотря на большой опыт (а чтобы так целоваться, нужно о-го-го тренироваться!), променад с девицей, которая от темного не вздыхает, а засыпает, у Себа случился впервые.
А я и вправду едва не клевала носом. Не иначе организм решил, что раз я расслабилась, дала слабину в чувствах, а пожара и фейерверка оных не случилось по техническим причинам, то нервам и смотреть не на чего. Вот они, вместе с и силой воли и подхватили вещички, дабы уйти в закат со словами: «управляй теперь своим телом сама!».