Страница 24 из 43
А самой собой не получалось.. так что, если бы не малефик, я наверняка и правда не дошла бы до общежития. И не стояла бы перед его крыльцом долго-долго, просто обнимаясь с темным. Когда почти спишь на ходу, но надежные мужские объятья лучше всякой кровати и одеяла, и кажется, что руки эти не просто согревают, а поддерживают, защищают.. и готовы так защищать всю жизнь..
Неимоверным усилием воли нам все же удалось расстаться. Хотя бы на этот вечер. А после того, как я переступила порог общежития, у меня случился провал. Но судя по тому, что я очнулась в своей постели и даже не в платье, то оный — в памяти, а не головой на пол холла, под ноги госпоже Модесте.
За окном уже светало — небо было бледно-розовым, яблони стояли, точно невесты, ослепительно-белые, пышные и торжественные в своем цвету. Где-то вдалеке заливался жаворонок.
Как я все же сюда дошла? Память молчала. А вот о том, что стоит поспешить на занятия, — напомнила. Как и о том, что денег нет, но держаться надо. И телепортироваться в город тоже, чтобы открыть счет для фонда. А еще — нужно встретиться с Патриком и Адрианом и с другими сиятельными студентами.
— Вставай, — приказала сама себе. — Нас ждут великие дела! И они еще не завербованы!
Вот только первое из оных оказалось неожиданным.
На лекции по магическим плетениям, которую вела госпожа Вейлан — дама, всем своим видом безо всяких чар уже способная качественно отпугнуть любые неприятности, я неожиданно оказалась рядом с той самой Райли Фэйн, которая провела тайный обряд около полигона, и нас с Себом атаковали проклятые деревья. Если бы не она, версия о темном была бы логичной, но..
Так или иначе, но я решила: раз угодила с этой милой блондинкой за одну парту — значит, судьба. Ну и отличный шанс прощупать эту светлую барышню с ее темными тайнами под предлогом приглашения в фонд. Так что, не откладывая дела в долгий ящик, я тихо, чтобы профессор не услышала, произнесла:
— Райли, я хотела спросить.. Ты не хотела бы вступить в элитный клуб, куда можно привести своего фамильяра?
И добавила еще пару заманчивых предложений. Райли на это сморгнула, словно я пригласила ее в мужской бордель. Некромантом. Для поднятия рабочего духа дохлых сотрудников..
— У меня нет фамильяра и не предвидится.. — тактично попыталась отказаться блондинка.
Та-а-ак, а вот это уже интересно. Не я одна такая, нефамильярная, выходит.
— Не страшно! Тогда ты можешь стать меценатом, оказать финансовую поддержку.
И я далее пошла по отработанному уже многократными рассказами о ФПФ сценарию.
И чем я больше говорила, тем сильнее краснела Райли. Похоже, она считала, что я обращаюсь к ней из-за именитой фамилии.. И правильно делала. А о подоплеке интереса знать не обязательно.
— Понимаешь, — она запнулась, — сейчас я немного стеснена в средствах.
И снова совпадение! А эта девушка, похоже, тот еще чемодан с двойным, если не с тройным дном..
— Стеснена? — располагая к откровенности, уточнила я и делано удивилась: — Но ты же Фэйн..
— Я здесь на бюджете. Стипендию еще не получила, а родители.. — она замялась, словно придумывая правдоподобную ложь. — У нас был уговор: я поступаю в Академию без их финансовой помощи и доказываю, что чего-то стою сама.
— Серьезно? — выдохнула я и пожалела, что мне, увы, такую ложь использовать нельзя. А она была такой заманчивой, но.. Она подойдет лишь для той, чей род известен в столичных высших кругах. А я была «иностранкой» и только тем могла объяснить, почему меня никто из местных сиятельных не знает. При таком раскладе утверждать еще, что я бюджетница, — обречь на провал весь план. Ибо отсутствие связей в свете можно еще простить, но, если об руку с ней идет бедность — как искусно ни ври — не поверят.
— Абсолютно. Хочу добиться всего самостоятельно, без фамильного кошелька и родственных связей.
Я посмотрела на Райли с уважением. Она была скорее исключением из тех, с кем я общалась эти полторы недели. Мало кто решил бы добровольно отказаться от золотого родительского кошелька..
— Что ж, — выдохнула я. — Понимаю. Я сама приехала из Ровийской империи, чтобы доказать папе мою независимость!
На этом разговор пришлось прервать, ибо профессор на нас глянула так сурово, что создалось впечатление: еще один звук — и кого-то в аудитории закопают безо всякой лопаты.
Так что мы с Райли все оставшееся время вели себя как образцовые трупы, которые не хотят в могилу: в смысле молчали и работали-работали-работали..
А вот следующее занятие уже было из тех, которых я боялась больше всего. Практикум по бестиологии. Там могла понадобиться магия, которой у меня не имелось. Артефакты в сумке — молчать! Вам слова не давали.
Хотя, может, на первой неделе обойдется.. Не обошлось. Это я поняла, глянув на расписание. Там значился номер не аудитории, а ангара. И, когда мы до того добрались, встретил нас химериус. Здоровущий песель с мордой, как у кладбищенского гуля, семью хвостами, каждый из которых заканчивался шипастым навершием, и шипами же вдоль всего позвоночника.
— Сегодня отрабатываем укрощение сторожевых тварей, — профессор Мортис кивнула в сторону химериуса и добавила: — Правозащитникам порой приходится иметь дело с магическими стражами. И это не только заклинания, но и животные. В одного из, а точнее — в гримхаунда, и воплотилась сегодня наша тренировочная химера.
При этих словах песель склонил голову набок, точно овчарка. На его обреченной морде было написано: «меня заставили». Но вообще идея использования метаморфов была самой логичной: чтобы не держать сразу множество тварей в качестве учебных пособий, можно завести одно, которое может принять любой облик.
— Гримхаунд, как я объяснял на минувшей лекции, на большинство заклинаний не реагирует. Ваша задача — усмирить его без крови и без жертв, используя одну из тактик, которые мы разбирали в теории, — сухо сообщил профессор.
Я же порадовалась тому, что у нас лекции хотя бы до практики, а не наоборот, как порой бывало с папой..
Меж тем студенты начали выходить по одному и демонстрировать заклинания, к которым гримхаунд все же был уязвим. Те, правда, вреда учебному пособию не причиняли: чары впитывались в ошейник.
Собакен же исправно демонстрировал оскал, топорщил хвосты, лаял, пару раз норовил тяпнуть за ноги самых нерасторопных.. В общем, отрабатывал свою сахарную косточку. Правда, без огонька. За него отвечали отжигавшие на занятии студенты. Томас Савинсов, испугавшись зубов, и вовсе запалил себе же рукав фаерболом, созданным сдуру.