Страница 14 из 43
М-да.. успех, как известно, лучший способ завести и друзей, и врагов. А у меня, похоже, появятся вскоре не только первые, но и вторые. Что ж, в этом свете можно сказать, что все идет по плану и согласно учебному расписанию.
А оное гласило: третья пара у нашей группы — практикум по магической юриспруденции, которую, как и первые два занятия, вел светлый преподаватель. Во всяком случае, от всех магистров сегодня было чуточку белее, что ли. А тени вокруг их фигур — едва заметно, но меньше, чем должны бы.
Впрочем, мне по большому счету — без разницы, какие у нас преподаватели: черные, белые, да хоть пятьдесят оттенков серого — я не была привередливой в масти магии. Главное, чтоб о наличии оной меня саму не спрашивали. Но с последним не свезло..
Правда, на практикум, к которому я приготовила кучу накопителей и артефактов, ни один не понадобился. Все оказалось куда проще.
Нас разбили на пары и дали вводные: спор между аристократами из-за наследства, в котором фигурировал фамильяр. И попросили составить ходатайство, заверив его печатью силы.
Моей напарницей и оказалась девица Пуфф. Она так долго подыскивала аргументы, что я, глянув на часы, висевшие над доской, и поняв, что с ее скоростью мы в оговоренный магистром срок не уложимся, схватила перо и заскрипела им по бумаге. Так что сделала всю работу за нас обеих минут за десять и успела ровно в срок.
Пуфф, сначала недовольно косившаяся на меня, пока я строчила, пробежала исписанный лист глазами и, поджав губы, выдавила из себя:
— Спасибо.
Что ж, она хоть и медлительная снобка, но не дура, раз смогла пересилить свою неприязнь ко мне и не портить окончательно отношения с той, кто может еще не раз выручить. Могу поспорить, когда эта мысль окончательно до нее дойдет, она еще и подружиться попытается.
— Заверяй, — голосом «сделай хоть что-то» отозвалась я.
Ну, девица и наложила магическую печать на лист, как иные — проклятие.
Так незаметно пролетела первая половина дня, и наступила большая перемена. А с ней — и выборы старосты. На оную роль пытались выдвинуть многих, в том числе и меня, но я шустро задвинула себя обратно. Как итог, этот почетный гроб выпало тащить Максимилиану Фартису. Парню из бюджетников, но, как я успела заметить по первым лекциям, отнюдь не глупому и ответственному.
А после студенты дружным неудержимым весенним потоком хлынули в коридор, разлились по нему и устремились в протоки, которые все как один вели в тихую заводь столовой. Я, как и все, собрала учебники, с толпой вышла было за порог аудитории и.. тут же вернулась.
И причиной тому был не забытый на парте учебник, а обнаруженный неподалеку от входа малефик, к встрече с которым я оказалась решительно не готова.
Потому что не знала, что сказать после того, как вылетела два дня назад из его комнаты, точно хвостатая комета. И пылало у меня тогда все — и шея, и копчик, вернее, чуть южнее оного.
Вот и сейчас ощутила, как припекает ниже затылка. Пыталась себя убедить, что я лишь пыталась выбраться из бабулиной ловушки, как могла, — и только. Что проклятийник для меня ничего не значит и не стоит отвлекаться на такую ерунду, как чувства, когда на кону жизнь отца..
Меж тем аудитория окончательно опустела. Я осталась одна и прислонилась спиной к стене, рядом с дверью. Глубоко вдохнула. Медленно выдохнула. На миг прикрыла глаза и сжала кулаки до кровавых лунок на ладонях.
— Ты не имеешь права на ошибку, Ани, не имеешь, — тихо прошептала сама себе и добавила категорично: — Никаких встреч с малефиком. Только с ректором!
И после этих слов ощутила, как меня возмущенно тронула тьма! Глянула вниз. Ну точно, обвила мою лодыжку, паразитка, просочившись через стену.
А это значило, что по ту сторону кладки, в коридоре, возможно прислонившись точно так же, как и я, стоит Себ. И мы — спина к спине, разделенные стеной и связанные его своевольной силой..
— По делу встретиться, а не по любви! — не знаю зачем, шикнула я на наглый мрак. Словно он мог вообще что-то понять или вовсе.. являлся поклонником романов о запретной (уставом академии, а не каким другим безобразием!) любви меж адептками и ректорами всех мастей. Этими книгами, к слову, который год подряд зачитывались многие девушки, дамы, и, видимо, темные силы.
Сказала — и почувствовала себя идиоткой, которая изо всех сил борется сама с собой, чтобы не наделать еще больших глупостей. Таких, например, как выйти в коридор.
Мрак меж тем начал истаивать. Неужели малефик решил уйти?
Только успела об этом подумать, как бесшумно отворилась дверь в аудиторию, и я увидела Себа, мрачного и неумолимо надвигавшегося, как сама неотвратимость.
Кажется, он отчетливо понял, что я сказала уже ему «нет» без слов. Но этот проклятийник был не из тех, кто привык сдаваться.. Хотя после того, как малефик принял бой с дубанутыми на всю крону деревьями, со сломанной ногой и в одиночку поломал во взбесившейся роще все стволы, ветки и планы по нашему умерщвлению, я сразу поняла: там, где у других заканчиваются силы, терпение и жизнь, у этого темного только начинается упорство.
Впрочем, и я тоже была упрямой, а потому, посмотрев глаза в глаза Себу, твердо произнесла, расставляя все точки над литерами:
— Случившееся между нами — это ошибка.
— Тогда ошибок было много, — возразил малефик. остановившись от меня в нескольких шагах. — Какую именно ты имела в виду? Письмо, что ты обронила, кусты жимолости, рощу, лазарет, мою комнату..
— Девушки часто ошибаются.. — возразила я, стараясь из последних сил быть стервой. Потому что этот разговор могла выдержать только она. А внутри все рвалось и билось вдребезги. Сгорало дотла.. — Главное — вовремя вспомнить о главном.
— И что для тебя главное, Ани? Или кто?
Я могла солгать. Назвать любое мужское имя, сказать, что мне нравится другой.. и это было бы самым логичным, но.. Себу я лгать не хотела. Не ему, хотя бы ради того, что мы друг к другу чувствовали. Хотя бы эту правду малефик заслужил. И она сорвалась с губ легко:
— Мой фонд. Сейчас он для меня важнее всего, и я.. — чуть не сказала «не имею права», но вовремя спохватилась, — ..не хочу размениваться на ерунду.
— Значит, ерунда.. — вдохнул Себ и после томительно-долгого мгновения добавил: — Жаль.