Страница 13 из 43
Глава 13
Первый учебный день с писчими перьями, а не лопатами в руках начался для меня с того, что чуть не опоздала. Будильник (магомеханический, с боем, обычно шустро удиравший от меня по комнате на своих двух ножках, пока я, сонная, за ним гонялась, чтобы обезвредить) исправно затрезвонил. Подозреваю, он пробудил не только живых, но и мертвых на академическом погосте. Но я была выше всего этого. И глуше. И утомленнее, а потому равнодушнее..
Наверное, если бы не бабуля, я бы продрыхла до обеда. Но она, хоть и экзорцистка, но и в некромантии кое-что понимала. Так что я восстала из кровати, нацепила очки и точно зомби принялась одеваться, постепенно пробуждаясь.
На ходу заплела косу, сунула в сумку учебники, перья, чернила и, конечно, папку с проектом. В столовую я даже не зашла — некогда — и поспешила в главный корпус.
Маго-юридический факультет располагался на втором этаже восточного крыла, в той его части, где окна выходили на парк. Широкие коридоры, массивные, из дуба двери с латунными табличками, на которых значилось: «Правоведение», «Магическое законодательство», «Основы договорного права».
Я нашла нужную аудиторию и проскользнула внутрь за минуту до звонка. Лекцию по магическому законодательству Срединного королевства читал профессор Беллами, который был близок с бабулей по духу. В том плане, что тоже призрак. Голос у магистра, хоть и покинувшего собственное тело, но не стены академии, был монотонный, как гудение пчелиного роя, прерываемого порой длинными паузами. Так что во время них половина курса нещадно зевала и боролась не столько с маго-юридической премудростью, сколько с желанием дать храпака.
К слову, моя группа оказалась по большей части из аристократов. И некоторые лица я видела впервые, хотя всех, скрепленных бульбовой порукой, успела запомнить за прошедшую неделю.
Похоже, здесь собрались те, кто знал, что можно, и что нельзя, и как можно, когда нельзя. Да уж.. законники, одним словом. Кто отработал, кто уклонился, но все испытание посадкой прошли.
Об этом нам на перемене, после окончания первой лекции, и сообщил куратор, который явился в аудиторию, когда из оной не успели испариться ни преподаватель, истаяв в воздухе, ни студенты, по-простому удрав.
— Рад поздравить свою группу с прохождением обязательной отработки, — возвестил наставник с той самой интонацией, которая подразумевала, что вся цель первой недели плантаторства состояла не в том, чтобы сплоить первокурсников, а дабы разделить их на умных и трудолюбивых. Первым, схитрившим и получившим лекарский отвод, предстояло теперь потрудиться на благо академии, но уже не в поле, а в библиотеке, столовой, лазарете.. А вторым — поучиться искать лазейки в правилах и трактовке законов. Все же это их будущая специальность!
В общем, опечалились этим радостным поздравлением все. Но в еще большее уныние привела новость о выборе старосты, имя которого нужно было озвучить куратору к концу дня.
С этой тяжкой ношей новых знаний мы и отправились на второе занятие. Было оно по теории магических договоров. Профессор Линдхольм, молодая женщина с короткой стрижкой и острым взглядом, сразу дала понять: мы с ней точно узнаем, почем фунт лиха, ибо и на него будем составлять смету с договором.
Профессор задавала вопросы, на которые нельзя было отвечать общими заученными фразами: нужно было думать, анализировать, сопоставлять. Но, к удивлению, хоть мои одногруппники и тушевались, отвечали достаточно полно и по существу. Что ж, не знаю, сколь они одарены магически, но умом, похоже, никто не обделен. Или дураки просто отсеялись еще на вступительных экзаменах.
— Студентка Бэтфлейм, — профессор Линдхольм вызвала меня, едва на очередной ее вопрос я подняла руку. — Ваше мнение о статье тридцать четыре, пункт семь: каковы максимальные проценты по кредиту, которые можно считать законными без признаков кабальности?
Я встала, поправила очки и выдала не задумываясь:
— Все зависит от того, кто берет кредит и на какие цели. Для физических немагических лиц, не связанных с предпринимательской деятельностью, законным считается процент, не превышающий двукратную ставку рефинансирования королевского банка. Для одаренных — до трехкратной. Но есть нюанс.
Профессор Линдхольм приподняла бровь.
— Какой же?
— Даже если процент формально вписывается в рамки закона, но заемщик оказался в ситуации, когда он не мог отказаться от условий кредитора из-за тяжелых жизненных обстоятельств — например, болезнь близкого родственника, угроза потери жилья, необходимость срочного лечения — суд может признать такой договор кабальным и снизить процент, — выпалила как на духу. Ибо совсем недавно, перед поступлением, составляла досудебное прошение о пересмотре ставок в деле моего отца.
Ибо попался один ушлый стряпчий, который вставил в договор не фиксированную, а прогрессивную ставку. Потому в этом вопросе я если и плавала, то как рыба в воде.
Чародейка удивленно приподняла брови. Но, видимо, ничего археологическое было ее натуре не чуждо. Так что леди Линдхольм решила: ответ может и хорош, но копнуть глубже — и в теорию, и в глубину моих знаний — стоит. Потому уточнила:
— А не подскажете ли, Бэтфлейм, как часто суд на деле идет навстречу заемщику, если тот может доказать, что кредитор воспользовался его беспомощным состоянием?
— Судя по изученным мной прецедентам, вероятность положительного решения около восьмидесяти процентов, если ходатайство составляет юрист, и около десяти — если не дипломированный специалист.
«И я в этот процент вписалась», — вспомнила пришедшее две недели назад извещение о досудебном решении.. Но даже с ним долг в пять тысяч золотых оказался неподъемным.
Да, до того, как пойти на эту аферу, я пыталась решить все по закону, продлить период выплаты хоть на несколько лет, но.. увы, честно не получилось.
Леди Линдхольм посмотрела на меня долгим взглядом и произнесла:
— Что ж, леди Бэтфлейм, вы меня приятно удивили. Обычно первокурсники знают теорию, но не изучают реальные процессы.
— Спасибо, — ответила я, садясь на место.
Сосед слева — Натат Висрий-Тумлин — из мелких обедневших дворян, род которого испокон веков служил короне верой и пульсаром, покосился на меня с уважением. Соседка справа — Габриана Пуфф — дочка барона-тряпичника, титул которому был пожалован лишь за то, что тот поставлял сукно королевскому двору, — недовольно поморщилась.