Страница 21 из 915
– Отдай ей Библию, или я тебя утоплю. Такая смерть никого не удивит. Люди даже не узнают, что ты спасся после того, как судно пошло ко дну. – Она пристально уставилась в две черные точки в центре его глаз, вокруг которых непрестанно подергивались испещренные красными прожилками глазные яблоки.
– Бери.
Капитан швырнул пустую Библию в лужицу на песке, однако фляжку отдавать и не подумал. Я подхватила книгу и стерла с потертой мокрой кожи грязные брызги.
Тетя Шарлотта толкнула капитана в сторону, будто пустой мешок, и он упал в узкий ручеек воды, текущей к морю.
– Кто-нибудь! Сюда! – долетел до нас слабый испуганный голос.
Дальше на пляже, у самой кромки воды, виднелся силуэт согнувшейся пополам женщины, которая вытягивала из моря тело.
Бутылконос, продолжая вливать в себя бренди, даже не шелохнулся.
– Слушайте, Немо…
– Кто? – озадаченно переспросила тетя Шарлотта.
– Не сейчас, Шарлотта! – Мама опять вернула внимание к Бутылконосу. – Разве вы нам не поможете? Вы же наш капитан.
Он устало наблюдал за нами, прижимая край фляжки к нижней губе.
– Спасать того, кто тонет, – к неудаче. – Бутылконос сделал еще глоток и выдохнул пары бренди. – Если его вытащить, смерть заберет кого-нибудь другого.
– Да неужели? Жаль, мы не вспомнили об этом, когда тонули вы.
– Я не тонул, глупая девчонка с печальными глазами. Ты что, не видишь дальше своего носа? Я плыл к берегу. Людям вроде вас никогда не понять…
Мы бросились бежать к распростершимся на песке фигурам, и голос капитана быстро заглушили порывы ветра.
По прядям откинутых назад мокрых волос, в которых вспыхивали проблески цвета, я узнала плывшую с нами на судне девушку. Из глубин памяти всплыло ее имя – Джесс, хотя, как зовут молодого человека, лежащего сейчас под ней на песке, я так и не смогла вспомнить.
– Он… он не дышит, – пробормотала девушка, беспомощно глядя на нас расширенными глазами. – Он не дышит, – поспешно повторила она тихим голосом, как будто стараясь не потревожить его сон.
Положив Библию на песок, я склонилась над спутником Джесс. Та недоуменно посмотрела на меня, похоже, не слишком понимая, что происходит.
На берег набежали волны, неся с собой тонкую деревянную дощечку, которая ткнулась мужчине в лодыжку. Он не пошевелился. Деревяшка вновь ударила его, и опять не последовало никакой реакции. Дощечка замерла на миг, выжидая, как ребенок, пытающийся кого-то разбудить, затем, подхваченная морем, бесцельно уплыла прочь.
Джесс осторожно коснулась холодной, влажной шеи спутника и вновь бессильно опустила голову.
– Боже, нет! – Она согнулась буквально пополам, и волосы темно-янтарной волной накрыли его неподвижную грудь.
Без очков молодой человек выглядел совсем иначе. Могло бы сложиться впечатление, что его в спешке разбудили ночью из-за какого-то срочного дела, и он просто не успел их надеть. Вот только парень Джесс сейчас не бодрствовал. И не спал; лежал на песке с открытыми глазами, устремив рассеянный взгляд куда-то вдаль, на точку высоко в небе за моей спиной, и даже не щурился от резких порывов ветра.
– Пульса нет, – безжизненным голосом сообщила Джесс. – Почему у него нет пульса?
Одарив нас по-детски наивным взглядом, она легла поперек его тела, словно в попытке защитить любимого, и разрыдалась. Ничуть не тревожась о собственной жизни, Джесс выплескивала всю боль, скопившуюся внутри, а потом прижалась к груди жениха, как будто отчаянно хотела удержать некую его часть, которая могла вырваться и улететь прочь.
Я старалась не смотреть в ее сторону, поскольку мое печальное лицо только заставило бы Джесс скорее осознать жестокую реальность. Когда умер отец, я не сразу приняла его смерть и поверила в нее, лишь прочитав эту горькую правду в опустошенном взгляде матери. Пока о его гибели знала я одна, легко было считать ее не более чем мелькнувшей в голове мыслью, фантазией, но с появлением мамы она превратилась в факт, от которого не отмахнешься.
– Урсула? – Тетя Шарлотта положила руку мне на плечо.
И вновь волна принесла с собой кусок деревяшки, который в очередной раз настойчиво уперся в ноги молодому человеку. Имени его я так и не вспомнила.
Лицо Джесс исказилось от страха, смешанного со скорбью. Она все острее ощущала одиночество, растекающееся по телу как холодная вода и уносящее с собой остатки тепла и спокойствия. Внутри поселялась темнота, которой суждено обитать там вечно. Мне захотелось развернуться и убежать, лишь бы на нее не смотреть. Пусть лучше кто-нибудь другой, а не я заставит Джесс понять правду.
– Мне очень жаль, – прошептала я.
Разве можно вообще извиниться за смерть? Ведь та никогда не прибегает к оправданиям и остается непреклонной перед лицом всех страданий и горя. Она порождает всплески эмоций в других, однако сама не чувствует абсолютно ничего и всегда держится невозмутимо. Умолять ее бесполезно. Смерть не сжалится, не изменит своего решения. И все же мы не перестаем просить ее о милосердии.
Джесс тихо застонала, и в ее открытый рот попали капли дождя. Она едва меня знала… а теперь никогда не забудет моего лица.
По низкому небу скользили бледные облака. На краю песчаного холма виднелись очертания какой-то каменной постройки, тонкий темный силуэт которой вырисовывался на фоне черных зарослей кустарника. Венчающий крышу крест пронзал синевато-серый небесный свод. Проплывающие над постройкой облака все сильнее погружали ее в тень.
– Нужно отнести его туда, – предложила я.
Джесс покрасневшими глазами проследила за моим взглядом и, заметив часовню, безучастно кивнула.
В полном молчании мы подхватили тело молодого человека и понесли к постройке. От него исходил запах соли и морской воды, смешанный с остатками пота, пропитавшими влажную одежду. Дождь моросил, не переставая, ветер заглушал мрачные звуки шагов по утоптанному песку. Заброшенная часовня хмуро наблюдала за нами траурными глазами-окнами, в которых отражались черные воды.
Внутри часовни пахло застарелой сыростью, камни густо поросли лишайником. Похоже, сюда никто не приходил уже много лет. Мы молча положили тело молодого человека возле стены. Я так и не вспомнила его имени.
Глава 10. Затерянная ночь