Страница 22 из 915
Первая ночь на острове выдалась не из худших – в дальнейшем нам пришлось пережить здесь гораздо более страшные моменты, – однако с наступлением темноты мы впервые наблюдали, как на землю опускается туман, будто выдыхаемый самими холмами. Вскоре поля и долины затянуло густой влажной дымкой, которая липла к коже и пропитывала одежду, и без того тяжело висевшую на теле. По мере того как сменяли друг друга часы, страх нарастал, и создавалось ощущение, что эта ночь никогда не кончится.
Мне же постоянно вспоминались те зеленые глаза.
В темноте море выглядело совсем иначе – бездонное, оно еще сильнее злилось и пугало.
Я взглянула на воду, столь же черную, как небо, и вновь увидела ту женщину, в зеленых глазах которой застыло отчаяние. Ее действительно кто-то топил? Мне не померещились чужие руки? Я вдруг ощутила, как хлынувшая в горло соленая вода залила глаза, мешая что-либо разглядеть. Отчетливо вспомнилось, как я не могла дышать, а в голове все смешалось. Вероятно, я видела женщину с яхты, Нелл. Мы пока не нашли следов ни ее самой, ни ее мужа, хотя до темноты прочесывали берег и кричали, надеясь, что ветер далеко разносит голоса. Когда все в конце концов сдались и устроились здесь на ночь, мне стало казаться, что можно было сделать больше, вот только ни у кого не осталось сил продолжать поиски.
Тем не менее зеленые глаза упорно не желали уходить из моих мыслей. Если на минуту забыть о Нелл, на судне плыли лишь те женщины, что находились сейчас рядом со мной. И зеленые глаза были у Джесс. Может, это она кому-то сопротивлялась в волнах? Некоему мужчине. Погибшему жениху?
Я взглянула на Джесс, потрясенную свалившимся на нее горем. Неужели они боролись в воде? Он пытался погрузить ее в воду, но ей удалось взять верх?
Мы расположились возле стены часовни, прислонившись спинами к скользким камням. От влажной земли исходил отчетливый запах торфа.
– Может, попробуем подать какой-нибудь сигнал? – пробормотала я. – Разжечь огонь?
– Его не увидит никто, кроме призраков, – возразил Бутылконос.
– А жители других островов? Или кто-нибудь с судна?
– Слишком далеко. И никто не выйдет в море в такую омерзительную ночь.
– Как бы нам не замерзнуть…
Дрожа от холода и страха, мы принялись разводить костер. Знания, полученные на недолгой тренировке по выживанию, были отброшены в сторону, и, собрав валявшиеся поблизости ветки, мы воспользовались зажигалкой Бутылконоса, из которой капала вода. Когда костерок в конце концов разгорелся, никто не посмел выйти за пределы слабого пятна света. Я обвела взглядом спутников, смотрящих в ответ широко раскрытыми от шока глазами.
– Лучше бы расположиться вон там. – Бутылконос кивнул в сторону крошечной часовни, где мы оставили тело молодого человека. – Живым должно находиться внутри, а тут место для мертвецов.
Я ощутила на шее дуновение ветра, как будто кто-то выдохнул рядом со мной. По спине пробежал холодок.
– Нет, – заявила мама. – Сегодня мы останемся здесь. – Она даже не взглянула на нас в поисках поддержки.
Бутылконос с трудом встал, пошатнулся и, чуть не упав, привалился к каменной стене часовни. Мама раздраженно отвернулась.
– Сейчас нам нужно постоянно находиться там, возле тела. Душа все еще рядом, – невнятно произнес он.
– Очень удобный предлог. Но ответ по-прежнему отрицательный, – отрезала мама.
Я бросила взгляд на Джесс, однако она либо не слышала, либо попросту не воспринимала сейчас какие бы то ни было слова. Рядом с ней сидел Ангел и в попытке проявлять вежливость один за другим неспешно показывал ей свои кулоны и амулеты, что-то тихо рассказывая при этом, хотя девушка не обращала на него внимания.
– А это, безусловно, лучший из моих товаров – амулет с азоге, обладающей особой духовностью. Ну я продаю их в своем магазинчике… – Он замолчал и взглянул на неподвижное лицо Джесс. – Разве я не упоминал, что владею ботаникой? Торгую религиозными товарами.
– Упоминал, и не раз, – пробормотала тетя Шарлотта, наклонившись ко мне. – Только вся эта духовная ерунда не очень-то его защитила, правда?
Ангел нахмурился, но продолжил разговаривать с Джесс, которая до сих пор не сказала ему ни слова в ответ.
– Я продаю очень много амулетов с древней силой. Давай я подарю тебе один.
Он подался вперед и надел кулон ей на шею. Серебристый амулет безжизненно повис поверх куртки Джесс. В нем ощущалось нечто старое и хорошо знакомое, как в браслетах и ожерельях из тетушкиной шкатулки с драгоценностями. Я взглянула на тетю Шарлотту. В детстве она часто позволяла мне играть с ее браслетом-оберегом, и я, не обращая внимания на громкие голоса, доносящиеся из другой комнаты, тщательно изучала каждый висевший на нем предмет: кусочек железа, ключ, крестик.
Джесс, казалось, точно так же отгородилась сейчас от окружающего мира и смотрела прямо перед собой, ничего вокруг не замечая. В ее зеленых глазах мерцали отблески костра. Может, они поссорились с женихом, и за опустошенным взглядом Джесс крылось нечто большее, чем скорбь из-за его смерти? Когда мы их нашли, она лежала у него на груди. Я посчитала это проявлением любви. Вдруг на деле все оказалось несколько сложнее?
– Амулет с азоге отгонит злых духов и убережет от сглаза. – Ангел подался вперед и положил руку ей на колено. – Веру в духов я унаследовал от матери-латиноамериканки. Она всей душой верила в сверхъестественные силы и научила меня магии. Я пользуюсь могуществом великих предков, их силами и амулетами. Вот этот, – он постучал по маленькому серебряному флакончику, который повесил ей на шею, – может превратиться в очень сильный любовный эликсир. Свой я ношу, не снимая. – Он подмигнул скорбящей Джесс.
Бутылконос, качнувшись в их сторону, споткнулся о вытянутые ноги Ангела.
– Эй, смотри…
– Хотелось бы воочию увидеть, парень, как он отгоняет злых духов.
– Кстати, откуда ты, Ангел? – вклинилась в разговор тетя Шарлотта.
Молодой человек поднял голову, отчего-то удивившись подобному вопросу, и уклончиво ответил:
– Из Восточного Кройдона. – Развивать тему дальше Ангел не пожелал.
* * *
Мы подобрали выброшенные на берег деревянные обломки судна и отправили в костер. Они сильно отсырели, и над огнем заклубились в темноте облака горьковатого дыма. К аромату влажной земли теперь примешивался резкий запах тлеющего дерева, вызывающий сухость в горле.