Страница 198 из 915
Я не знаю, от чего паникую больше, от волнения, или от нервов, или от того и другого, ведь я была вдовой всего девять месяцев, и мои ум и сердце в полном беспорядке, но правда в том, что я отчаянно хочу защищенности и безопасности. А это значит, что Джим нужен мне как никогда прежде. Он не только заботится о моих детях, но и воплощает для меня дом, в котором мы сейчас находимся.
– Я не хочу, чтобы ты переезжал из главной спальни, но я хочу туда вернуться. – Я несколько раз моргаю, глядя, как шок на его лице сменяется пониманием.
И, ухмыльнувшись, я добавляю:
– Я говорю прямо, чтобы ты знал, как обстоят дела.
Глава 28
Этой ночью в постели Джим меня приобнял, а я положила голову ему на плечо. С таким же успехом он мог быть полностью одет – на нем были майка и пижамные штаны, но и я была вся укутана в длинную ночнушку, которую натянула поверх лифчика, к тому же на мне были огромные «бабушкины» трусы. Поначалу нам было неудобно, но я успокоилась, ощутив знакомый запах простой, дешевой мятной зубной пасты Джима. Когда я взяла его за руку и положила его ладонь себе на живот, где начали свой путь две наши дочери, он тоже расслабился. Кожа его загрубела, не то что мягкие пальцы Маркуса, но ведь я знаю натруженные руки этого мужчины так же хорошо, как свои собственные. И это руки честного человека.
На его безымянном пальце, так же как и на моем, нет обручального кольца – я решила снять золотое украшение, напоминающее мне о моей второй свадьбе, прежде чем лечь спать. Когда я его снимала, то невольно напряглась всем телом; мне казалось, что
я предаю Маркуса, особенно если он еще жив, и вообще изменяю ему с другим мужчиной
. Но я не позволила его образу надолго задержаться в моем сознании. Я решила, что поутру позволю раскаянию и сожалениям вернуться. Но эта ночь должна быть нашей с Джимом, без теней прошлого и третьих лишних в нашей постели. Последний раз, когда мы с Джимом спали в одной кровати, не считая ночи в фургоне, был последним днем нашей совместной жизни. И хотя раньше нас никогда не беспокоило, что девочки спят в своих комнатах недалеко от нас, то теперь все было иначе.
– Мы можем не торопиться, если не хочешь. Нам некуда спешить.
В ответ я потянулась к нему и поцеловала в губы, позволив себе продлить поцелуй подольше. Не думала, что Джим отреагирует с такой охотой. Это удивило нас обоих. И, когда его холодные руки проникли под мою почти пуританскую ночнушку, я, к своему удивлению, не напряглась. Мне хотелось быть любимой и желанной. А с Джимом я могла быть самой собой. С ним мне не надо соревноваться за внимание с другими женщинами, и от этой мысли я испытала настоящее умиротворение. Меня Джиму достаточно. И мне не хотелось быть стройнее, моложе или красивее. Для Джима я уже обладала всеми этими качествами. И знание, что Джим считает мое присутствие большой удачей, ужасно возбуждало. Это чувство я ни на что бы не променяла. Я долгое время была по ту сторону баррикад, я была «счастливицей», которой повезло с Маркусом, хотя это он ухаживал за мной. Но по сути это я за ним гонялась.
Джим стянул пижамные штаны и уже готов был снять с меня трусы, как вдруг остановился и смущенно улыбнулся в приглушенном свете ночника. Мне было почти стыдно смотреть на его эрекцию, хотя я и чувствовала ее бедром. Странно, будто мы снова стали молодыми. Я выходила замуж не девственницей, но все же в те времена мы только начинали исследовать тела друг друга.
– Неужели я все время говорил тебе, что со мной все в порядке и мне незачем меняться? – задумался он серьезно, а в его тоне послышались самоуничижение и сожаление.
Я тихо киваю, но молчу, не желая испортить момент.
– Чушь собачья. Неудивительно, что ты не могла меня выносить, – продолжил он тем же тоном, только теперь победно помахал моими трусами над головой. Обрадованная его словами, я засмеялась вместе с ним.
– Я вел себя как мальчишка. Помнишь, как я говорил тебе, что ты заслуживаешь лучшего?
– Помню, – соглашаюсь я, предаваясь воспоминаниям.
– Отныне я буду тем мужчиной, который тебя заслуживает.
– Это еще одно твое нерушимое обещание? – выдыхаю я, возбуждаясь так сильно, как никогда не возбуждалась с Джимом. Не знаю, почему на сей раз все было иначе. Просто было. И мы оба это чувствовали.
– Скажи мне, чего ты хочешь, Линда. А лучше покажи.
В нем до сих пор жил тот мальчишка, в его голосе и в его взгляде, но и настоящий мужчина тоже был здесь. Так что я не стала медлить и, ни о чем не жалея, показала желания своего тела, которые открыл для меня Маркус.
* * *
Утром Джим приносит мне чай в постель и, прежде чем дать мне чашку, помешивает его для меня, чтобы тот не был слишком горячим. Он уже одет и готов выдвигаться на работу, а я еще валяюсь в постели, заспанная и пропахшая сексом. Я рада, что Джим снова стал частью моей жизни, но не могу дождаться, пока он наконец уйдет на работу, чтобы я могла спокойно обдумать случившееся. Девочки уже разъехались, а Джим немного задержался, чтобы провести со мной время наедине.
– Когда мы им скажем? Я имею в виду девочек.
Джим, словно радостный щенок, в нем достаточно энергии для нас обоих. Его настроение заразительно, и я ухмыляюсь ему в ответ, хотя я на этот счет чуть более осторожна, чем он.
– Может, подождать немного? Что думаешь?
– Это было бы разумно.
– Я думала, ты принимаешь решения сердцем, – дразню его я.
– Только не в тех вопросах, что касаются вас, юная леди.
– Юная! – смеюсь я. – Я чувствую себя лет на сто и наверняка выгляжу так же.
Стоит словам слететь с губ, как я начинаю беспокоиться о мешках под глазами, обвисшей груди и морщинистой коже, но потом напоминаю себе, что передо мной стоит Джим. Мой Джим. Он же не Маркус, который порой сравнивал меня с молодыми, еще не рожавшими девушками. Джиму все равно, как я выгляжу и что ношу. Ему важно, что мы вместе. Он по-простому смотрит на мир и ставит семью во главу угла. Счастливо вздохнув, я откидываюсь обратно на подушки и позволяю ему покрыть мое тело шумными поцелуями. Они не такие бодрые, как ночью, но мне все равно приятно, словно в холодный день я вернулась домой к горячему ужину.
– Скажем им вечером, – храбро предлагаю я, и Джим тут же вознаграждает меня новой порцией поцелуев. – А что, если они будут против? Они наверняка боятся, что я снова причиню тебе боль.
– Все будет хорошо. Вот увидишь. Они нас любят, так что обрадуются. Зная наших дочерей, не думаю, что они удивятся.
– Особенно Эбби.
– Особенно Эбби, – соглашается Джим.