Страница 21 из 63
в белой рубашке и пепельном галстуке. Его волосы были гладко зачёсаны, и он выглядел
безупречно. Как картинка из глянцевого журнала, как портрет в музее.
Он услышал шум моего платья и обернулся.
Я увидела, как его глаза расширились.
Он смотрел на меня. На моё платье, на мои волосы, на мои губы. Он смотрел так, будто видел
меня впервые. Его взгляд скользнул по лицу, по шее, задержался на вырезе, спустился ниже, к
талии, к бёдрам, и поднялся обратно к глазам.
Я не отводила взгляда. Я стояла и смотрела на него, и мои губы были чуть приоткрыты, и я
знала, что они блестят в свете свечей.
— Добрый вечер, ваша светлость, — произнесла я, и мой голос прозвучал низко и чуть хрипло.
— Надеюсь, я не заставила вас ждать.
Грейсон молчал несколько секунд. Потом сделал шаг ко мне, и в его глазах загорелся тот
самый огонь, который я видела в гроте.
— Вы…-начал он и замолчал, сглотнул, поправил галстук. — Вы выглядите иначе.
— Иначе? — переспросила я, медленно облизывая губы. — В каком смысле, ваша светлость?
Грейсон смотрел на мой язык, скользнувший по нижней губе. Его кадык дёрнулся.
— В смысле…-Он снова замолчал и провёл рукой по волосам,жест, которого я за ним не
замечала. — Вы очень красивы сегодня.
— Сегодня? — спросила я, подходя к столу. Платье шуршало, и я знала, что он смотрит на мои
бёдра. — А в другие дни я была некрасива?
— Вы были красивы всегда, — сказал Грейсон. — Но сегодня вы…
Он не закончил.
Я села на стул, который лакей, появившийся из ниоткуда, отодвинул для меня. Грейсон всё ещё
стоял у окна, глядя на меня так, будто не мог наглядеться.
— Вы будете стоять весь вечер, ваша светлость? — спросила я, поправляя вырез. — Или вы
присоединитесь ко мне?
Грейсон словно очнулся. Он подошел к столу, сел напротив меня. Его глаза всё ещё были
прикованы ко мне, и я видела, как он пытается взять себя в руки.
— Вы распустили волосы, — сказал он.
— Да, — спокойно отозвалась я. — Вам не нравится?
— Мне очень нравится, — произнёс Грейсон, и его голос сел. — Но это… Не принято.
— Мы не на балу, — сказала я. — Мы ужинаем вдвоём. Я могу позволить себе расслабиться.
Лакей разлил вино. Красное, густое, с терпким запахом. Я взяла бокал, поднесла к губам и
сделала маленький глоток, глядя на Грейсона поверх стекла. Он смотрел на мои губы.
— Вы будете пить, ваша светлость? — поинтересовалась я, ставя бокал на стол.
Грейсон молча взял свой бокал и выпил половину залпом. Я улыбнулась.
— Вы нервничаете?
— Нет, — сказал он слишком быстро.
— Мне кажется, да, — хрипло произнесла я. — Вы покраснели.
— Это от вина, — ответил Грейсон, тряхнув головой.
— Конечно, — сказала я, снова облизывая губы. — От вина.
Он смотрел на мой язык. Его пальцы сжимали бокал так сильно, что побелели костяшки.
Лакей принёс суп. Я взяла ложку и начала есть. Медленно, аккуратно, наклоняясь над тарелкой
так, чтобы вырез стал ещё заметнее. Грейсон не прикасался к своей тарелке. Он смотрел на
меня.
— Вы не будете есть? — спросила я.
— Я не голоден, — ответил он.
— А я голодна, — сказала я. — недавняя дорога отняла много сил.
Я съела суп до конца. Грейсон сидел неподвижно, глядя на меня, как удав на кролика. Только
я была не кроликом.
Лакей убрал тарелки и принёс второе — форель в сливочном соусе, с запечёнными овощами. Я
взяла вилку, отломила кусочек рыбы, поднесла к губам и медленно, очень медленно, положила в
рот.
— Вкусно, — заметила я, облизывая вилку. — Вы не пробуете?
— Я сказал, что не голоден, — повторил Грейсон. Его голос был хриплым, почти грубым.
— А вы выпейте, — предложила я, кивнув на его бокал. — Вино просто отличное.
Грейсон выпил. Опять залпом. Я улыбнулась.
Мы ели, или, точнее, ела я, а он смотрел на меня, в тишине, нарушаемой только звоном
приборов и потрескиванием огня. Я чувствовала на себе его взгляд — тяжёлый, жаркий, почти
осязаемый. Грейсон раздевал меня глазами. Я позволяла ему.
Наконец он не выдержал.
— Что вы делаете? — спросил он, откидываясь на спинку стула.
— Ужинаю, — ответила я, отрезая кусочек рыбы. — А что?
— Вы знаете, что я не об этом, — сказал Грейсон. — Вы намеренно дразните меня.
— Я? — Я положила вилку и посмотрела на него с невинным видом. — Я просто веду себя
естественно.
— Естественно? — Грейсон усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Вы распустили волосы.
Вы надели платье с вырезом до пупа. Вы облизываете губы каждые пять секунд. Вы делаете это
специально.
— Может быть, — сказала я, медленно улыбаясь. — А может быть, вы просто хотите видеть то,
что хотите видеть.
— Я хочу видеть правду, — произнёс он. — А правда в том, что вы меня дразните.
— А если и так? — спросила я, наклоняясь вперёд, чтобы свет свечей упал на мою грудь. — Что
вы сделаете?
Грейсон замер. Его глаза потемнели, и я увидела, как он сжал кулаки на столе.
— Вы играете с огнём, Аурелия, — тихо произнёс он.
— Я не боюсь огня, — ответила я.
Мы смотрели друг на друга через стол. Я с вызовом, Грейсон с желанием, которое он пытался
скрыть. В комнате было тихо, только свечи потрескивали да дрова в камине.
— Вы говорили, что ребёнок будет зачат только тогда, когда вы сами этого захотите, — сказал
он. — Вы меняете своё решение?
— Нет, — невинно отозвалась я. — Не меняю.
— Тогда зачем всё это? — Он обвёл рукой меня, моё платье, мои волосы. — Зачем вы так
оделись? Зачем вы дразните меня?
— Потому что я хочу, чтобы вы смотрели на меня, — сказала я. — Я хочу, чтобы вы хотели
меня. Я хочу, чтобы вы сходили с ума от желания, но не могли меня тронуть, пока я не скажу.
Грейсон встал.
Я не отодвинулась. Я смотрела на него снизу вверх, и моё сердце колотилось где-то в горле,
но я не показывала страха.
— Вы жестокая женщина,Аурелия, — сказал он, подходя ко мне.
— Я честная женщина, — ответила я. — Я дала вам слово, что рожу наследника. Я сдержу его.
Но на моих условиях. А моё условие — вы ждёте, пока я не буду готова.
Грейсон становился рядом со мной, положил руки на спинку моего стула и наклонился так, что
его лицо оказалось в дюйме от моего.
— А если я не захочу ждать? — спросил он.
— Тогда вы нарушите наше соглашение, — ответила я. — И я уеду. Навсегда.