Страница 37 из 112
Отец надел маску рассказчика и начал говорить, спокойно, почти отрешённо:
— Раньше избранницами Солнцеликой были послушницы старого монастыря…
***
Всё случилось задолго до разделения Континента Стихий. Точнее… именно из-за того, что произошло тогда, мир раскололся на королевства.
Послушницы не подчинялись власти короны, но обладали особым даром. Светлая магия, способная противостоять любой другой на континенте.
Жаждущий ещё большей силы монарх решил это исправить. Разбавить кровь. Подчинить Светлых себе.
В один день король Континента Стихий объявил, что более достойной жены для его наследников, чем Светлая, не найти. Семь послушниц, семь принцев и семь будущих королевств. Каждый выбрал себе Светлую.
Монастырь закрыли. Девушек насильно выдали замуж, а затем так же насильно заставили рожать наследниц.
Вот только выданные против воли жёны начали рожать сыновей.
Все, кроме одной.
Моей пра-прародительнице повезло с мужем. Остальные же попали в руки алчных тиранов, таких же, как их отец.
Магия Континента Стихий начала слабеть. Именно тогда появилась Колыбель, а наследница Зачарованного Леса стала её хранительницей.
По легенде, все послушницы погибли из-за коварства короля. Но Солнцеликая оставила Колыбель, которую открывают во время затмений, чтобы маги не погрязли во тьме.
Истинную силу королевы и её наследниц научились скрывать. Показывать её лишь супругу. Верному. Преданному. Достаточно сильному, чтобы служить, а не использовать её в своих целях.
— Это невозможно. Архивы, свитки… сам монастырь. Такое просто нельзя было скрыть. Я видел магию Дианоры, и ничего общего со светом в ней нет, — снова упрямо возразил Кастиан.
Отец разочарованно поджал губы, а я зарычала и шагнула прямо на принца.
Подобное упрямство граничило с тупостью. И это бесило.
Особенно здесь, в Колыбели, где нести подобную чушь мог только законченный идиот.
Прежде чем принц успел понять, что происходит, я вырвала из его руки кинжал и вогнала его в мужское плечо.
От шока он даже не вскрикнул. Только смотрел — на нож, на кровь, стекающую по рубашке.
— Ты промахнулась. Сердце ниже и слева, ведьма, — тихо бросил он.
Я лишь провернула клинок в ране. Кастиан скривился, глухо застонав.
— Твоя жажда верить в собственные сказки поражает, Кастиан. Но правда здесь. И правда в том, что ты сам отказался от Светлой. Растоптал её чувства, репутацию, уничтожил королевство. Из-за чего?
Я снова повернула нож, и он застонал уже громче.
Мне не было его жаль. Впервые я пролила чужую кровь и не ощутила ни капли раскаяния. Физическая боль пройдёт. А вот память о его предательстве останется со мной навсегда.
Согнувшись, принц рухнул на колени. Я не ослабила хватку и наклонилась к его уху.
— А теперь слушай правду, Кастиан Ветер. Тогда, ребёнком, я только обрела силу. Да, я вынула кинжал из груди королевы Красилы. Но не для того, чтобы прижечь рану, как всем рассказал мой отец. Я исцелила её. И если бы не яд, она была бы жива.
Я вогнала клинок глубже.
— Но вы ехали слишком долго. А яд действовал слишком быстро. Я была ребёнком. Моей силы не хватило, чтобы его остановить.
Кастиан поднял голову. Забыв о боли, он смотрел мне в глаза.
Не веря. Всё ещё не веря.
— Если бы не яд, твоя мать была бы жива. Благодаря мне ты хотя бы успел с ней проститься, — повторила я и резко выдернула кинжал.
Кровь хлынула. Кастиан застонал и рухнул на пол.
Я слышала, как закашлялся отец в приступе дурноты, как выругался Брайтон.
Но не остановилась.
Опустившись рядом с теряющим сознание магом, я приложила ладонь к его плечу.
Несколько капель силы и от глубокой раны осталась лишь прореха в белой ткани.
— Ты так и не усвоил свой урок, воин. Ты так и не смог стать достойным, — сказала тем же тоном, которым говорила с ним в ту ночь.
Дыхание принца участилось, глаза наполнились осознанием, а рука заметно задрожала.
Да, тёмная магия на такое не способна. Как и сила даже самого талантливого целителя. А что именно сказала ему Светлая, не знал никто, кроме них двоих.
Кажется, упрямство и гордость наконец пали под грузом истины. Словно обрушившийся свод, она раздавила все иллюзии, за которыми Кастиан прятался долгие годы.
Но мне не было дела до его эмоций. Брезгливо отбросив кинжал, я поднялась, очистила платье и руки.
Пол вновь стал светлым.
Камень впитал кровь принца, оставив следы только на нём. Пусть считает это платой за знание, которое получил и которого не достоин.
— Она знала, что ты Светлая, — хриплый шепот прозвучал за спиной.
Неужели наконец дошло.
Поднявшись, он сначала встал на четвереньки, затем, покачиваясь, выпрямился.
Что ж, он не достоин этого ответа. Но королева Красила была одной из немногих, кто знал тайну моей матери… а значит, и мою.
Пусть этот непутёвый наследник наконец поймёт, насколько она его любила и за что отдала жизнь.
— Когда на нас напали, она поняла, что моя мать погибла. В ту ночь она спасала не дочь подруги и не невесту сына. Она спасала континент, защищая последнюю избранницу Солнцеликой. И за это отдала свою магию… и жизнь.
Слова отозвались гулким эхом под сводами, и Кастиан дёрнулся, будто его ударили.
Обессиленно он опустил руку, всё ещё прижатую к месту, где осталась лишь пропитанная кровью ткань, и по его щеке покатилась слеза.
Столько лет он верил в удобную ложь, которая рассыпалась пеплом. Столько лет мстил за то, чего не было.
— Светлая… — он посмотрел на меня почти по-детски.
Даже опустился на колени, словно правда оказалась слишком тяжёлой ношей.
Ещё недавно я почувствовала бы триумф. Сейчас внутри отозвалась лишь глухая брезгливость.
— Ты сам отказался от меня, принц Ветров. Ты хотел услышать мои слова — вот они.
На ладонях вспыхнуло белое пламя, и я подошла к нему вплотную. Мой взгляд, пылающий золотом, встретился с его потускневшими глазами.
— Как только я найду способ сократить срок договора, ты покинешь моё королевство.
Пламя угасло. Наследник опустил голову.
— Как пожелаешь, Светлая, — хрипло выдохнул он.