Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 36 из 112

Поднимаясь по лестнице, я уже не стесняясь пустила искры в тайную дверь.

Яркий свет хлынул в коридор, и, забыв о своем спутнике, я рванулась вперёд, перепрыгивая через ступени.

— Брайтон! Отец! — крик сорвался, едва я вынырнула из мраморного пола.

***

Белые колонны, позолота. Это место словно соткано из света.

А в самом центре сидел мой отец и играл с Брайтоном в шахматы.

— Ди, дорогая, я решил, что нам нужно какое-то занятие. Почему так долго? — с улыбкой встретил меня бывший король.

— Я виноват, госпожа, но артефакты… — тут же смущённо замялся страж.

Пробегая мимо своей тени, я сразу обняла старика.

— Ну что ты, девочка. Я в порядке. Смотрю, ты привела гостя. Вы настолько хорошо поладили с Кастианом, что ты решила открыться ему до свадьбы? — он озадаченно посмотрел за моё плечо.

Ах да, гость.

Я совсем забыла о нём, увидев, что отец цел.

Вздохнув, я отстранилась, кивнула Брайтону прикрыть короля, а затем захлопнула люк.

Громко, демонстративно, глядя прямо в глаза принцу. Теперь он не сможет отступить, даже если передумает.

Учуяв подвох, наглец попятился назад.

— Здесь нет Светлой, — прищурившись, он осмотрел зал.

Его мало интересовала сама Колыбель. Он искал девушку и, как обычно, игнорировал очевидное.

— О нет, Кастиан. Светлая здесь, — с улыбкой произнесла я, медленно наступая.

Принц пятился, явно рассчитывая на побег, но выход открывала только моя магия или кулон, который хранился у Брайтона и отца. Чужая сила здесь была мертва.

— Что ты задумала? Это ловушка? — почти рычал он, упираясь спиной в колонну и понимая, что деться ему некуда.

Я лишь криво улыбнулась.

Это могла бы быть ловушка. Клетка для любого мага, который в этих стенах становился беспомощным и немощным как старик. Но нет.

Медленно, не отрывая взгляда от его настороженного лица, я провела пальцем по цепочке и расстегнула замок.

— Это ещё одна правда, которая тебе не понравится, Кастиан.

Кулон оказался в ладони, а волосы начали стремительно светлеть.

Я видела, как взгляд принца скользит по залу, затем замирает на моих волосах.

Лицо, руки, глаза. Я держала на ладони кулон, который мерцал зеленоватыми всполохами, поглощая личину.

— Это какая-то тёмная магия, — почти беззвучно выдохнул наследник.

— Можешь убеждать себя в этом, — грустно улыбнулась я.

Тёмная магия была заключена в кулоне. Та самая тьма, что накрывает континент во время затмения.

Только она могла скрыть мою истинную природу, обмануть даже самого придирчивого мага. Смешаться с моей силой, ослабляя её и выдавая за нечто иное.

Она меняла внешность почти до неузнаваемости. Но только почти. Если присмотреться — это всё ещё я.

Вот только никто не видел Светлую достаточно близко, чтобы уловить сходство. И тем более никто не всматривался в темную ведьму.

Никто, кроме наследного принца Залива Ветров.

Кастиан смотрел на меня и не верил своим глазам. Он часто моргал, словно пытаясь стряхнуть наваждение, и дышал слишком быстро.

Кулон потух, и вместо чёрной копны я коснулась своих золотистых волос, позволяя им засиять. Затем так же спокойно поправила платье.

Кастиан следил за каждым движением, вжимаясь в колонну. Его удивление медленно сменялось ужасом. Затем он снова сужал глаза, будто искал подвох, и проводил рукой по лицу.

Подобная реакция разочаровала. И не только меня.

— Должен признать, я ждал чего-то более бурного, — лениво заметил Брайтон, возвращаясь к шахматной доске.

— Помню, как я упал перед Лавайной на колени. Она была прекрасна, почти как сама богиня. Я долго не верил, что она выбрала меня, и с того самого дня боялся её потерять, — с мягкой улыбкой произнес отец, присаживаясь рядом со стражем.

Кастиан их не слышал.

Он смотрел только на меня, с плохо скрываемым ужасом, снова и снова проводя пальцами по волосам.

— Этого не может быть… Это ловушка. Тёмные чары. Или я лишился рассудка, — глухо повторил он.

Хмыкнув, я перестала ждать осознания. Или того, что он вдруг начнет раскаиваться и падёт к моим ногам.

Слишком глупый и упрямый. Или слишком гордый и самовлюбленный — уже не важно. Я не собиралась тратить на него силы и переубеждать.

Оставив принца с его страхами и сомнениями, я вернулась к отцу.

— Я пробудила вьющегося в тронном зале. Нужно допросить наёмников. Хочу знать, Тиманор действовал один или ему помогли, — коротко обозначила план.

— Желаете, чтобы этим занялся я? — лениво отозвался страж, передвигая фигуру по доске.

Дальше всё выглядело так, будто ничего особенного не произошло.

Словно каждый день кто-то из королей присылает наёмников, а я выпрыгиваю в окно.

Но паники не было. Страха тоже.

Отец в безопасности и цел, а для чужаков дворец станет ловушкой, в которую они сами зашли.

Мы обсуждали возможные угрозы, прикидывали, насколько серьёзно они смогут разрушить дворец.

Вывод был один.

— Будем действовать по обстоятельствам. Если хватит концентрации, чтобы скрыть магию Солнцеликой, я сама их напугаю. В противном случае — будешь действовать ты, — холодно бросила Брайтону.

Сбоку раздался хриплый смех.

Три взгляда одновременно повернулись к принцу. Похоже, он наконец начал приходить в себя.

Сидя у колонны, наследник лихорадочно тёр лицо и улыбался как безумный.

— Вы правда ждёте, что я поверю, будто избранница Солнцеликой будет пытать магов? — прохрипел Кастиан. — Это чистые, невинные создания, посланные Богиней, чтобы нести свет, а не убивать.

Он поднялся и направился ко мне, вынимая из сапога кинжал.

Брайтон дернулся вперед, но я положила ладонь ему на плечо.

— Прости, что разочаровываю, принц. Но да. Светлые больше не невинные девы, что хранят Колыбель. С тех пор как маги объявили на нас и нашу силу охоту, всё изменилось.

— Охоту? — он вскинул взгляд, затем перевёл его на короля.

Непонятно зачем. Искал поддержку? Или пытался уловить реакцию?

Но и здесь его ждало разочарование.

— О, мальчик… ты совсем ничего не знаешь, — вмешался мой отец. — Позволь, я расскажу ему, дорогая, — с мягкой улыбкой добавил он, глядя на меня.

Кастиан замер, затем медленно убрал руку с кинжалом за спину.

Похоже, остатки совести всё же не позволили ему угрожать старику.

Что ж, возможно, хоть кому-то удастся пробить его глухое, упрямое отрицание.