Искупление

Нырнув в заросли, я пробежал ещё метров пятьдесят и резко свернул вправо. Потом ещё раз. Главное — уйти от очевидного направления. Аэродром остался позади, но его было прекрасно слышно. Кричали люди, работали двигатели машин. Где-то завёлся ещё один джип. А потом издалека донёсся другой звук.

Несколько коротких свистков. Им ответили. Я остановился. Свист повторился уже ближе к аэродрому. Южноафриканцы. Значит, переводчик не соврал. Они действительно подходили и сейчас наверняка уже видели прекрасный сюрприз, который я им устроил: стрельба, трупы и улетающий самолёт.

Я проверил автомат. Магазин оказался почти пустой, и я сменил его на полный, убрав недобитый в разгрузку. Поправил рюкзак Йохана. Потом посмотрел туда, где за деревьями исчезла «Дакота». Теперь всё зависело от Громова. Если он сумеет дотащить эту старую развалину до своих, геологи будут дома. А мне предстояло сделать то, что за последние годы стало почти привычной работой. Остаться одному прикрывая чью-то жопу во вражеском тылу и постараться не сдохнуть. Я развернулся и пошёл глубже в буш.

Первые несколько минут я шёл быстро, но не бежал. Бежать хотелось. Организм требовал одного: как можно скорее увеличить расстояние между собой и аэродромом. Однако я слишком хорошо знал, чем заканчиваются такие забеги. Через полчаса выдохнешься, начнёшь цепляться ногами за корни, перестанешь смотреть по сторонам, а преследователи всё равно будут идти за тобой по следу.

Главное сейчас было не расстояние. Главное — заставить их потерять направление.

Я ещё раз свернул, прошёл метров двести почти параллельно аэродрому, затем резко взял на юго-восток. Направление было плохое, оно уводило меня совсем не туда, куда в конечном итоге требовалось попасть, но именно поэтому казалось правильным. Любой нормальный человек на моём месте попытался бы уходить к правительственным войскам. Значит, первые группы поиска наверняка отправят именно туда.

За спиной уже почти ничего не было слышно. Только где-то далеко несколько раз взревел двигатель автомобиля, потом затих. Стрельба прекратилась. Вот это мне совсем не нравилось. Когда противник стреляет, хотя бы понимаешь, где он находится. Когда он замолкает, значит начинает думать.

Я перешёл на быстрый шаг. Земля здесь была сухая, покрытая прошлогодней травой, песком и опавшими листьями. Следов оставалось немного, но для хорошо подготовленного следопыта этого вполне хватало. Сломанная веточка, перевёрнутый светлой стороной лист, примятая трава, царапина на коре. Сам я тоже уже научился замечать подобные мелочи и прекрасно понимал, что южноафриканцы умеют не хуже. Возможно, лучше. Да нет, даже наверняка лучше…

Минут через десять впереди появилась неглубокая промоина. В сезон дождей по ней, видимо, шла вода, сейчас на дне лежал только песок. Я спустился вниз и пошёл по руслу. Каждый шаг оставлял отчетливый отпечаток. Я прошёл метров тридцать, остановился и посмотрел назад. Дальше по руслу идти нельзя. Я вернулся по собственным следам почти до того места, где спустился, стараясь ставить подошвы точно в старые отпечатки, затем ухватился за толстую ветку кустарника и подтянулся на склон, не касаясь ногами осыпавшегося края.

Глупый трюк. На пару минут задержит новичка. Опытный человек сразу поймёт, что след оборвался не сам собой. Но мне сейчас были нужны именно минуты.

Я прошёл ещё около километра, выбирая твёрдый грунт и обходя открытые участки. Постепенно дыхание успокоилось. Сердце уже не колотилось в горле. Адреналин, который держал меня возле аэродрома, начал отпускать, и вместе с этим навалилась усталость. За последние сутки я почти не спал. До этого несколько дней шёл вместе с остальными через буш. Теперь организм совершенно справедливо интересовался, когда хозяин наконец перестанет заниматься ерундой и даст ему отдохнуть. Ответ был простой. Не сегодня.

Я остановился возле огромного термитника и прислушался. Сначала ничего, потом далеко позади едва слышно хрустнула ветка. Я замер. Через несколько секунд ещё одна. Люди. Идут спокойно, не торопятся. Я посмотрел на часы. От аэродрома я ушёл меньше чем сорок минут назад.

— Быстро работаете, сволочи, — прошептал я.

Теперь сомнений не оставалось. Погоня уже на следе. Причём шли они правильно. Если бы за мной просто гнались бойцы УНИТА, я, скорее всего, услышал бы их гораздо раньше. Те двигались бы группой, перекрикивались, торопились, стараясь догнать. Эти шли иначе. Без голосов. Без лишнего шума. Дистанцию выдерживали такую, чтобы впереди работающий по следу человек мог спокойно видеть землю, а остальные не затаптывали ему следы.

Коммандос. Свежие, отдохнувшие, с водой, нормальным снаряжением и, скорее всего, радиостанцией. А я один. Очень честное соревнование.

Я снова двинулся. Теперь уже быстрее. Впереди местность постепенно понижалась. Воздух стал влажнее, появились высокие деревья, под ногами всё чаще попадались зелёные растения. Значит, где-то рядом вода. Это могло помочь.

Минут через пятнадцать я действительно вышел к небольшому ручью. Скорее даже к цепочке мутных луж, соединённых узкими протоками. Воды по щиколотку, местами по колено. Берега заросли густым кустарником.

Я присел возле воды. Первой мыслью было пойти по руслу, но я сразу же отбросил эту глупую идею. Именно этого от меня и ждут. Любой человек, который хотя бы раз уходил от преследования, знает старую сказку: вода смывает следы. Значит, преследователи первым делом проверят ручей ниже и выше по течению.

Я перешёл его прямо. На противоположном берегу специально вышел на мягкую грязь, оставив несколько совершенно замечательных отпечатков. Потом прошёл метров двадцать в глубину кустов, ломая ветки и не особенно скрываясь. После этого развернулся. Вернулся почти к воде, но уже сбоку от своих следов, лёг на живот и несколько метров прополз под нависающими кустами. Затем вошёл в ручей немного выше того места, где переходил его первый раз. Теперь пошёл по воде.

Течение здесь почти отсутствовало, но дно было твёрдым. Я двигался медленно, ставя ноги осторожно, чтобы не поднимать муть больше необходимого. Через метров двести ручей делал крутой поворот. Там над водой нависло толстое дерево. Я выбрался на корень, затем на ствол и уже по нему перебрался на другой берег. Получилось неплохо. На войне слово «неплохо» обычно означает, что ты пока ещё жив.