Искупление

Глава 7

УАЗ остановился почти у самой рампы. Лебедев выбрался с переднего сиденья, прикрыл ладонью лицо от поднятой самолётом пыли и несколько секунд наблюдал, как меня спускают на землю. На нём была новенькая полевая форма без знаков различия, на поясе висела кобура, а лицо выглядело так, будто последние несколько суток он спал урывками прямо за столом. Он не поздоровался.

— Наручники не снимать. В машину.

Меня усадили назад, между двумя автоматчиками. Лебедев сел рядом с водителем, и мы сразу тронулись. По дороге он ни разу не обернулся.

Аэродром изменился. Воронки на старой полосе никуда не делись, но вокруг появились новые капониры, траншеи и укрытия для техники. Возле земляных валов стояли кубинские танки, зенитные установки и грузовики под маскировочными сетями. Повсюду шли работы. Ангольцы таскали брёвна и мешки с землёй, кубинцы возились возле техники, где-то в стороне грохотал трактор.

Машина шла в сторону расположения старшего советника. Значит, сначала мне предстояло встретиться с человеком, которому я оставил тот самый рапорт и без разрешения которого ушёл в рейд. Признаться, этой встречи я не ждал с особым удовольствием.

УАЗ остановился возле приземистого блиндажа, обложенного мешками с песком. Рядом стояли несколько советских офицеров и ангольский караул. Когда меня вывели из машины, один из офицеров резко повернулся в нашу сторону. Старшего советника я узнал сразу.

За прошедшие недели он будто постарел. Щёки впали, под глазами появились тёмные круги, а форма висела свободнее, чем раньше. Он посмотрел сначала на наручники, потом на меня, и в его взгляде не было ни удивления, ни сочувствия. Только злость.

— Всё-таки привезли, — произнёс он.

Лебедев что-то ему ответил, но старший советник почти не слушал. Он продолжал смотреть на меня.

— Ты хоть понимаешь, что натворил?

Я промолчал.

— Я тебя спрашиваю, младший лейтенант.

— Понимаю.

— Ничего ты не понимаешь. — Он подошёл ближе. — Ты оставил мне рапорт, в котором сообщил, что лично принял решение уйти за линию фронта. Без приказа. Без согласования. После того как тебе прямо запретили участвовать в боевых действиях.

— Вы сказали делать что угодно, лишь бы выполнить задание. Я сделал и выполнил.

— Молчать! — Он повысил голос так резко, что ангольцы возле входа обернулись. — Ты подставил меня. Если бы погиб, я бы отвечал за смерть советского офицера, которого якобы отпустил в самовольный рейд. Если бы вас взяли в плен, объяснять пришлось бы Москве, почему советские военнослужащие воюют за линией фронта в форме противника. А когда вы вернулись, выяснилось, что ты ещё и валюту присвоил.

Последние слова он произнёс тише, но с таким презрением, что конвоиры рядом со мной невольно напряглись.

— Знаешь, что самое мерзкое? — Продолжил советник — Я тебя защищал. Доказывал, что ты по-другому не мог, что действовал по обстановке. Я из-за твоего рапорта едва должности не лишился. А ты всё это время, оказывается, думал не о людях и не о задании. Ты деньги считал.

Я выдержал его взгляд. Передо мной стоял человек, который ничего не знал об операции. Он говорил то, что действительно думал, и от этого становилось только хуже.

— Молчишь? — продолжил он. — Правильно. Здесь тебе сказать нечего. Из тебя героя сделали. Награды дали. Офицерское звание. А ты оказался обычным вором. — Он повернулся к Лебедеву. — Забирайте. Видеть его не хочу.

— Мне потребуется помещение для арестованного, — спокойно ответил Лебедев. — И доступ к военнослужащим, участвовавшим в выходе группы.

— Получите всё необходимое.

— В том числе люди для завтрашней выемки.

Советник поморщился.

— Вы всё-таки собираетесь идти на нейтральную полосу?

— Подследственный утверждает, что спрятал там часть валюты.

— Он едва дошёл сюда живым. Какой ещё тайник?

На мгновение в его голосе прозвучало сомнение. Не в моей виновности, а в самой возможности что-либо спрятать. Лебедев пожал плечами.

— Поэтому и проверяем.

— Там всё ещё работают группы УНИТА.

— Мне сообщили.

— Если кто-нибудь погибнет из-за этой глупости, в отчёте я напишу всё как есть.

— Разумеется.

Меня уже собирались вести внутрь, когда со стороны дороги донёсся шум двигателей. Сначала показался кубинский джип. Следом шли два грузовика. Машины не просто быстро ехали — они неслись, поднимая за собой длинный хвост красной пыли. Первый джип затормозил так резко, что его развернуло боком. Из него выпрыгнул капитан Вальдес. Тот самый командир «Чёрных ос», который помогал нам выходить из тыла УНИТА. Он сделал несколько шагов и замер. Смотрел не на меня. На наручники. Его лицо изменилось мгновенно.

— Что это? — спросил он по-русски.

Старший советник нахмурился.

— Капитан, вернитесь к своим людям.

Вальдес даже не повернул головы.

— Почему он связан?

Лебедев шагнул вперёд.

— Младший лейтенант Серёгин находится под следствием.

— За что?

— Это вас не касается.

Вальдес медленно перевёл на него взгляд.

— Я спросил, за что.

— За хищение валюты, нарушение приказа и государственную измене.

— Как это возможно⁈

Стоящий рядом со старшим советником переводчик быстро заговорил на испанском, очевидно объясняя капитану суть обвинения. Несколько кубинцев, успевших подойти ближе, поняли сказанное. По строю прошёл глухой ропот. Вальдес покачал головой и ответил на русском.

— Ложь.

— Следствие разберётся.

— Я уже разобрался.

Он подошёл ко мне вплотную.

— Я видел его там. Я видел, как он шёл. Он падал через каждые двадцать шагов. Его тащили под руки. У него не было сил держать оружие. Что он мог спрятать?

— Это устанавливается.

— Мои люди были рядом с ним! Он не уходил в сторону! Не останавливался! Ничего не прятал!

Кубинцы заговорили громче. Ангольский караул возле блиндажа начал нервничать. Один солдат снял автомат с плеча и передёрнул затвор. Этот звук словно разрезал воздух. Вальдес резко повернулся.

— Опусти оружие.

Анголец не понял слов, но понял тон. Автомат не опустил. Один из кубинцев тут же поднял свой АКМ. Следом второй. Ещё через секунду оружие держали наготове почти все «Чёрные осы». Конвоиры вокруг меня отступили к УАЗу и сняли автоматы с предохранителей.

Советские офицеры возле блиндажа замерли. Старший советник побледнел.

— Всем опустить оружие! — крикнул он.