Искупление

— Даже в случае согласия вы можете не найти их. Можете оказаться в другом месте, можете погибнуть при переходе, на допросе или во время освобождения. Мы не обещаем, что операция удастся.

— Зато обещаете, что дома меня будут считать предателем.

— Да.

— Хоть в чём-то определённость.

На этот раз Климов всё же опустил взгляд.

— Мы всё понимаем Сергей, но я хочу, чтобы вы знали. Если вы не сможете передать координаты, если операция провалиться, мы постараемся вытащить вас в любом случае. На обмен у нас иметься юаровский летчик. Он зарезервирован под вас. Мы вас не бросим.

— Вы уже меня бросили в мясорубку, не спросив моего мнения…

Меня отвезли обратно в миссию. Сопровождающий всю дорогу сидел рядом и молчал. Наверное, уже знал, что произошло в кабинете, или догадывался. Я смотрел в окно на улицы Луанды и пытался представить, как через несколько недель моя рожа станет известна едва ли не всему миру, когда засветиться в западной прессе. Советский офицер бежал от правосудия. Украл миллионы долларов. Предал товарищей. Попросил убежища. Для всех это станет правдой. Для бабушки, Макса, Морозова, моих бойцов. Даже если потом я вернусь, слухи никуда не исчезнут. Опровержение напечатают мелким шрифтом, если вообще напечатают, а предательство запомнят.

До вечера я ходил по территории, не замечая привычных наблюдателей. Потом заперся в комнате, лёг на кровать и долго смотрел на медленно вращающийся вентилятор. Решение я принял ещё в посольстве. Оставалось только до утра убедить себя, что у меня не было выбора.