Истинная одержимость медведя

И я увидела его.

Чёрная машина на которой он меня с сыном с роддома забрал. Она резко затормозила прямо у входа. Дверь распахнулась, и он вылетел наружу.

Бранд.

Как будто его вытолкнула сама ярость. Он был тёмном пальто, наброшенном на плечи поверх одежды. Мрачный. Злой. За ним из других машин вышли люди. Крепкие мужчины. Высокие. Они рванули к зданию, не дожидаясь команд.

А у входа, в стороне от пожарных, кучковалась группа в белых халатах. Врачи? Администрация? Увидев Бранда, они не бросились навстречу, не стали что-то объяснять. Они… засуетились. Начали расходиться, отступать в тень, словно тараканы, на которых внезапно направили свет.

Бранд метнулся к ним. Длинными, размашистыми шагами. Он врезался в самую гущу, его рука молнией выстрелила вперёд, впилась в халат одного из мужчин и рванула на себя.

С расстояния в четыре этажа я не слышала слов, но видела, как тело врача затряслось, как он забился, пытаясь вырваться. Лицо Бранда, освещённое мигающими огнями, было искажено нечеловеческой яростью. Он что-то кричал, тыча пальцем в сторону горящего крыла.

Тяжёлые шаги раздались в палате. Кто-то вошёл. Моё чутьё, уже напряжённое до предела, взвыло благим матом.

Не издавай звука.

В этот момент где-то прямо за стеной раздался грохот. Шкаф, должно быть, упал.

Я инстинктивно отпрыгнула от двери по снегу который иголками облизнул мои голые ступни. Прижавшись к двери соседней палаты я отчаянно начала думать о том, что нужно как-то туда попасть. Единственная проблема была в том, что её наверняка тоже загородили изнутри. Но это был шанс. Если огонь не дойдёт сюда, я могла продержаться тут, пока меня не снимут пожарные лестницей.

Мысли метались. Как предупредить его? Он же не знает, что я тут, на балконе. Он рвётся в горящее здание.

Я задержала дыхание. Взгляд упал на простыню, в которую я куталась. Тонкая, больничная. Я стянула её с себя, скомкала, крепко зажала уголки, скручивая в плотный, тугой шар. Получился не идеальный, но достаточно тяжёлый комок. Если кинуть…

Я больше не думала. Схватив комок простыни, я высунулась с балкона, прицелилась в то место, где он стоял и швырнула что есть сил. Не долетел. Комок шлёпнулся на асфальт метрах в пяти от него. Но движение, белое пятно, падающее с высоты. Это заметили.

Несколько голов внизу дёрнулись вверх. И он. Бранд. Оттолкнув от себя врача резко поднял голову. Его взгляд, из той бездны, в которой он только что находился, метнулся вверх, пронзил дымную пелену и нашёл меня. Нашёл.

Мы смотрели друг на друга. Секунду. Две. Вечность. В его глазах что-то сменилось. Ярость не ушла, но её вытеснило что-то другое. Острое, дикое, всепоглощающее. Он метнулся. Он рванул к входу в больницу, исчезнув в дыму и алом свете прожекторов.

У меня в голове застучало:

Где Свят? Если Бранд здесь, кто с ребёнком? Юра? А если нет? А если она… его мать… что-то подстроила?

От этих мыслей руки затряслись так, что я едва удержалась за перила.

За стеной моей палаты стало тихо. Слишком тихо. Взялась за ручку. Я смогу упереться, не пустить того, кто там может быть. Почему-то это действие казалось сейчас самым важным в мире. У меня не было оружия. Не было сил и я не смогу себя защитить сама.

И я понимала, что я всё ещё под действием обезболивающего. Мир начал немного плыть от холода. Но боль… боль в животе была терпимой. Я посмотрела на свою белую рубашку, на штаны. Никаких кровавых разводов. Значит пока все хорошо.

И тут я услышала.

Услышала, как в моей палате хлопнула дверь. Женский голос, истеричный, пронзительный.

Не трогай меня! Как ты меня нашёл! Ты не понимаешь, что ты творишь со своей жизнью! Отпусти!

Его мать.

Голос Кристы Мори. Ледяной ужас сковал меня. Значит, это она. Она здесь.

В ответ лишь напряженная тишина. Густая, давящая. Потом голос Бранда, низкий, без единой эмоции, режущий, как сталь по льду.

Заберите эту суку. И закройте. Дома. В подвале. И охранять до моего приезда. Еду и воду не давать.

Дверь распахнулась с такой силой, что ручка вырвалась из моих пальцев. На пороге, залитый аварийным светом и тенями, стоял Мори.

И прежде чем я успела вскрикнуть, отпрянуть, его руки обхватили меня. Не схватили. Не сдавили.

Обхватили.

Крепко, мощно, но с такой странной, почти болезненной осторожностью, будто боялись раздавить.

Он втянул меня внутрь, в маленькое тёмное помещение, прижал к своей груди. Я инстинктивно уткнулась лицом в ткань его пальто, впиваясь пальцами в его плечо. И почувствовала. Не напряжение стали, а дрожь. Лёгкую, почти неосязаемую, но безусловную. Дрожь, которая шла из самой глубины этого непоколебимого тела.

Голос над моим ухом прозвучал не так, как я его когда-либо слышала. Он был низким, хриплым от дыма, но в нём не было ни привычной насмешки, ни ледяного приказа. В нём была… усталость. И что-то невыносимо близкое к облегчению.

— С тобой всё в порядке, — прошептал он, и его губы коснулись моих волос. — Тебя нельзя на секунду оставить одну. Ты везде найдёшь приключения на свою маленькую, красивую задницу.

Я застыла в его объятиях, впав в полный, абсолютный шок. Это был его голос. Его руки. Его запах. Но интонация… эти слова… Они не принадлежали Бранду Мори, которого я знала. Это был слом, ещё один, в и без того разбитой реальности. Он ломал меня снова. Но на этот раз не силой. Этим шёпотом. Этой дрожью. Этой нелепой, чудовищной

нежностью

, в которой я сгорала заживо, не понимая, где верх, а где низ, где правда, а где очередная жестокая игра.