Страница 66 из 68
— Я не обещаю вам легкой жизни. Впереди еще много работы, много споров и много ошибок. Но я обещаю вам одно: магия больше не является преступлением. Ни один ребенок не будет сожжен за то, что родился с даром. Ни одна семья не будет разлучена по доносу соседа. Ни один инквизитор не будет вершить суд над теми, кто не может защититься.
Эти слова вызвали самый громкий отклик. Толпа, до этого молчавшая, взорвалась одобрительным гулом, который прокатился по площади и ушел в небо над Маррдоком. Люди кричали, хлопали в ладоши, обнимали друг друга, и в этом шуме я услышала то, чего не слышала на Ариане ни разу за все время пребывания здесь — смех. Обычный человеческий смех, свободный и открытый.
Дамиан подождал, пока шум стихнет, и повернулся к Герту. Мальчик опустился на одно колено, как его учили за день до церемонии, и Дамиан возложил корону на его голову. Золотой обруч оказался ему чуть великоват, но это было неважно. Важно было то, что на троне снова сидел законный император, и его имя было Герт, и ему было девять лет, и за его спиной стояли те, кто прошел через огонь и тьму, чтобы этот момент стал возможным.
Горт стоял рядом с сестрой, и я видела, как он сжимает ее ладошку. Гела, которая за всю церемонию не проронила ни звука, вдруг подняла голову, посмотрела на старшего брата с короной на голове и тихо, почти неслышно произнесла одно-единственное слово:
— Герт.
Это было первое слово, которое она сказала за все время после костра. Горт услышал его и замер. Потом наклонился к сестре, что-то прошептал ей на ухо, и она кивнула.
Я стояла в стороне от трона, прислонившись плечом к колонне старого здания городского магистрата, и смотрела на церемонию. Лейла стояла рядом, и по ее щекам текли слезы, которые она не пыталась вытирать. Вонак стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и его лицо было непроницаемым как всегда, но я знала, что он тоже доволен. Алан сидел на ступенях магистрата и что-то записывал в свой неизменный блокнот. Стеш и Торрен стояли в толпе, следя за порядком. Рована и Корвин вернулись на Тартос вместе с магистром Корвусом.
Я чувствовала удовлетворение, это было правдой. Мы сделали то, за чем пришли. Инквизиция пала, наследники на троне, Дамиан у власти, Ариан на пути к выздоровлению. Но вместе с удовлетворением внутри разрасталась странная пустота, которую я не могла объяснить даже самой себе. Моя миссия была закончена. Я должна была испытывать облегчение, радость, гордость. Вместо этого я чувствовала, как что-то внутри меня уже готовится к следующему шагу, хотя я сама еще не знала, каким он будет.
Может быть, дело было в четвертом заряде, который так и не нашли. Может быть, в том, что отец наверняка уже готовил для меня новое задание, которое не даст мне засидеться на месте. А может быть, я просто не умела жить без войны и не знала, куда девать себя в мирное время.
Коронация закончилась к полудню. Дамиан объявил, что празднование продлится три дня и что все запасы из инквизиторских складов будут распределены между горожанами. Толпа начала расходиться, и площадь постепенно пустела. Я осталась стоять у колонны, глядя на опустевший трон, и думала о том, что завтра мы возвращаемс на Тартос. Мой отряд, мои люди, мои друзья — все, кто прошел со мной через этот мир, — мы сделали то, что должны были. И теперь пришло время возвращаться домой.
Отступление
Над площадью, высоко в небе, где ни один смертный не мог бы находиться, парили две фигуры.
— Ты только посмотри на нее, — произнесла женщина с аквамариновыми глазами, вглядываясь в толпу. На вид ей можно было дать не больше тридцати, но в ее взгляде сквозила древность, несоизмеримая с человеческим возрастом. Она указала на Араш, стоявшую у стены. — Она прошла через катакомбы, победила хранителя, остановила схлопывание, а теперь стоит и даже не улыбается. Никакой гордости. Только усталость и удовлетворение от сделанной работы. Ты видишь, Деррек?
Мужчина рядом с ней даже не повернул головы. Он стоял, засунув руки в карманы одежды, сотканной из тканей, не принадлежащих ни одному из известных миров, и смотрел в пустоту. Его лицо, заросшее щетиной, не выражало ничего, кроме глубокой, застарелой апатии. Он был высок, широкоплеч, с резкими чертами, которые говорили о силе, способной сокрушать реальности, но сейчас эта сила дремала, свернувшись в клубок где-то глубоко внутри.
— Деррек, — повторила женщина с легким раздражением. — Ты вообще меня слушаешь?
— Слушаю, мама, — ответил он без всякого выражения. — Ты нашла очередную смертную, которая тебя впечатлила.
— Не очередную! — возмутилась она. — Ты видел, что она сделала? Она выжгла себя, чтобы спасти мир, который даже не является ее родным. Она вложила годы жизни в артефакт и даже не колебался. И она умеет открывать порталы. Как мы. Ну, почти как мы.
— Почти, — эхом отозвался Деррек.
Женщина вздохнула и всплеснула руками. Ее аквамариновые глаза блеснули, и в них на мгновение промелькнуло что-то похожее на боль. Она любила сына больше всего во вселенной, но его депрессия, длившаяся уже несколько тысячелетий, изматывала ее.
— Я хочу посмотреть на нее вблизи, — сказала она. — Когда она откроет портал домой. Чувствую, что в ней есть что-то, что я не могу разглядеть…
— Как хочешь, — Деррек пожал плечами. — Но я в этом не участвую.
— Ты никогда ни в чем не участвуешь, — бросила она с досадой и исчезла, растворившись в воздухе без следа.
Деррек остался висеть над площадью. Он проводил взглядом удаляющуюся фигуру матери и впервые за долгое время посмотрел вниз, на толпу, где стояла молодая женщина, так заинтересовавшая мать. Она как раз подняла голову, словно что-то почувствовала, но ничего не увидела. Деррек задержал на ней взгляд на секунду дольше, чем следовало бы, и отвернулся
.