Идущая по мирам. Арден [книга 1

Глава 25

Портал на Тартос я открывала с тем же чувством, с каким открывают дверь в собственный дом после долгого отсутствия, с облегчением, смешанным с тревогой. Облегчением от того, что сейчас я увижу знакомые стены, знакомые лица, знакомое небо. Тревогой от того, что за время моего отсутствия могло случиться что угодно, и я узнаю об этом только сейчас.

Переход прошел ровно. Я вышла на главную площадь Цитадели Тартоса в полдень, когда солнце стояло в зените и тени от башен были короткими и резкими. Мой резерв все еще не восстановился полностью после активации гасителя, и от портала меня слегка пошатывало, но Лейла, шагнувшая следом, вовремя взяла меня под локоть. Она настояла на том, чтобы сопровождать меня, и я не спорила. После всего, что мы пережили вместе, ее присутствие рядом стало привычным и нужным.

Отец ждал нас на площади. Легарт Лендор Терман стоял у фонтана, скрестив руки на груди, и выражение его лица было тем самым, которое я слишком хорошо знала, смесь облегчения, гордости и плохо скрываемого беспокойства. Рядом с ним стоял Юрган, вернувшийся на Тартос несколькими днями раньше для координации подготовки коронации, и несколько офицеров Управления. Отец не бросился обнимать меня, он вообще редко позволял себе проявления чувств на публике, но когда я подошла ближе, он шагнул вперед и сжал мое плечо так, что кости хрустнули.

— Ты выглядишь ужасно, — сказал он вместо приветствия.

— И я рада тебя видеть, — ответила я.

Он усмехнулся, но в его глазах я увидела то, что он не говорил вслух. Он знал о гасителе. Знал, какую цену я заплатила за активацию. И хотя он не обсуждал это сейчас, я понимала, что разговор еще предстоит.

Детей привели через полчаса. Герт и Горт ворвались в зал первыми, едва не снеся дверь, и с ходу начали засыпать меня вопросами. Они хотели знать, как прошел бой с Инквизитором, где сейчас Дамиан, когда они смогут вернуться на Ариан и увидят ли они дворец, в котором жили их настоящие родители. Их энергия била через край, и я, отвечая на вопросы вперемешку, поймала себя на мысли, что эти двое мальчишек, которых я вытащила с костра меньше месяца назад, уже почти не похожи на тех перепуганных детей, что жались друг к другу в моей комнате в поместье Робинса. Тартос пошел им на пользу.

Гела вошла последней, держа за руку няньку — пожилую женщину по имени Беата, которая присматривала за детьми все это время. Девочка все еще молчала, но уже не шарахалась от каждого звука и не забивалась в угол при виде незнакомых людей. Она посмотрела на меня своими огромными глазами, в которых все еще стояла та детская серьезность, что так поразила меня при первой встрече, и тихо подошла ближе. Я опустилась на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне, и она, поколебавшись, протянула мне руку. Я взяла ее ладошку в свою, и мы постояли так несколько секунд. Этого было достаточно.

— Она говорит? — спросила я у Беаты.

— Пока нет, — ответила та негромко. — Но она начала рисовать. И иногда улыбается. Целители говорят, что нужно время.

Время. Всем нам нужно было время.

Я провела на Тартосе два дня, необходимых для завершения формальностей и подготовки к возвращению наследников. Отец собрал малый совет, на котором я доложила о ситуации на Ариане: об уничтожении артефактов, о смерти Инквизитора, о регентском совете, о четвертом заряде, который все еще не найден. Легарт выслушал меня молча, задал несколько уточняющих вопросов и одобрил план возвращения наследников. Союзный договор между Тартосом и Арианом был подписан в тот же день, и Юрган взял на себя обязательство проследить за его соблюдением с обеих сторон.

На третий день я снова открыла портал. На этот раз он вел прямо на центральную площадь Маррдока, ту самую, где меньше месяца назад меня саму едва не схватили инквизиторы, где жгли костры и где я впервые увидела лица этих троих детей. Теперь площадь выглядела иначе. Помост для казней, стоявший здесь десятилетиями, был разобран до последней доски, и на его месте возвели временный трон — простой, из светлого дерева, украшенный резьбой, изображавшей сцены из старой имперской истории, которую Дамиан приказал восстановить по уцелевшим книгам.

Толпа, собравшаяся на площади, была огромна. Люди стояли плечом к плечу, от края до края, и среди них я видела знакомые лица ополченцев Убежища, с которыми мы шли на штурм, магов Тартоса, оставшихся на Ариане для поддержки нового правительства, горожан, которые еще неделю назад прятались по домам и боялись выходить на улицу. Сейчас они стояли открыто, и в их глазах читалось не прежнее затравленное выражение, а осторожное, еще не до конца осознанное любопытство. Они пришли посмотреть на то, чего не видели никогда в жизни, на коронацию законного императора.

Детей вывели на площадь под звуки труб, которые Дамиан одолжил у городского гарнизона. Герт шел первым, выпрямившись и стараясь выглядеть старше своих девяти лет. На нем была простая белая рубаха и темный плащ, который ему помогли надеть за час до церемонии, и он сжимал кулаки так, что костяшки побелели. Горт шел следом, держа за руку Гелу. Девочка, одетая в светлое платье, которое ей сшили местные мастерицы, смотрела на толпу без страха, но и без улыбки. Она все еще не произнесла ни слова, но теперь хотя бы не прятала лицо.

Дамиан ждал их у трона. Он был одет в парадную форму, темно-синий камзол с серебряным шитьем, изображавшим герб старой императорской династии — трех птиц, летящих над горным кряжем. Этот герб не использовался двадцать три года, и теперь, глядя на него, я видела, как пожилые горожане в толпе вытирают глаза украдкой. Они помнили этот герб. Они помнили мир до Инквизиции.

Герт остановился перед троном и повернулся лицом к толпе. Дамиан вышел вперед, держа в руках корону — простой золотой обруч без драгоценных камней, который изготовили местные кузнецы специально для этой церемонии. Он не стал затягивать речь, и это было правильно. Слишком много слов уже было сказано за последние дни, и люди устали от слов. Им нужно было действие.

— Двадцать три года, — произнес Дамиан, и его голос разнесся над площадью, усиленный легким магическим плетением, которое наложил Алан. — Двадцать три года мы жили в тени костров. Мы прятались в лесах, хоронили детей, сожженных за дар, и верили, что однажды этот день наступит. Сегодня он наступил. Сегодня на трон Ариана возвращается законный наследник, и вместе с ним возвращается справедливость.

Он помолчал, обводя взглядом толпу, и добавил: