Страница 83 из 85
— Мы готовы предложить вам место в весенней программе. Сначала две недели работы с документами, затем сможете присутствовать на заседаниях.
У меня внутри всё замирает.
— Правда?
Слишком эмоционально.
Я сразу собираюсь.
— Благодарю вас. Для меня это важно.
— Оформление займёт несколько дней. Администратор пришлёт список документов.
Мы прощаемся.
Только в лифте позволяю себе улыбнуться.
Получилось.
Без фамилии Коршунова, гарантийных писем и условий прекратить общение со Стасом.
Первым делом открываю его переписку.
«Меня приняли».
Он читает сразу.
Ответ:
«Я знал».
И следом:
«Поздравляю, Соня. Ты заслужила».
Не Лебедева.
Соня.
Сердце отзывается тёплым ударом.
Я уже начинаю писать:
«Спасибо, Стас».
На экране появляется новое сообщение:
«До вечера пришли финальную версию выступления».
Тепло исчезает.
Проект.
Опять только проект.
Десять дней отстранения заканчиваются в понедельник.
Я замечаю Стаса через стекло аудитории.
Он идёт по коридору один. Чёрная футболка, тёмные джинсы, кожаная куртка расстёгнута. Синяк на скуле стал бледным, порез на губе зажил. В одной руке шлем.
Один.
Раньше рядом всегда был второй.
Стас останавливается возле двери, смотрит на часы и заходит после преподавателя. Здоровается, показывает разрешение вернуться к занятиям и направляется на последний ряд.
Рядом со мной свободно.
Он даже не смотрит.
Маша толкает локтем.
— Дыши.
— Я дышу.
— Тогда перестань мять лист.
Опускаю взгляд.
Край тетради смят в пальцах.
Стас садится сзади. Достаёт ноутбук, открывает материалы и начинает печатать. Ни одного взгляда в мою сторону.
Я чувствую его присутствие сильнее, чем раньше ощущала прикосновения.
Каждый звук. Щелчки клавиш, движение стула, шорох страниц.
Преподаватель разбирает кассационное производство. Я записываю первые две строки и теряю нить.
Коршунов молчит.
Вот где настоящий конец света.
В середине пары преподаватель задаёт вопрос по пределам рассмотрения дела.
Стас отвечает с места. Спокойно, подробно, со ссылкой на постановление пленума.
Я поворачиваю голову.
Он смотрит на преподавателя.
Словно меня рядом вообще нет.
После звонка все начинают собираться. Я специально медлю, убираю ручки по одной и поправляю листы.
Стас проходит мимо.
— Доброе утро, — говорю я.
Он останавливается.
— Доброе, Соня.
— Ты снова ходишь на занятия.
— Отстранение закончилось.
— Я знаю.
— Тогда зачем говоришь?
Холодная логика.
— Просто хотела спросить, как ты.
— Нормально.
— Рука?
Стас показывает костяшки. Ссадины затянулись, осталась новая розовая кожа.
— Зажила.
— Хорошо.
Он опускает руку.
Между нами повисает пауза.
Раньше Стас уже нашёл бы способ коснуться моей щеки, поправить волосы или сообщить, что я слишком долго смотрю на его пальцы.
Сейчас ждёт, когда я закончу.
— Я посмотрела фотографии, — говорю я.
В его лице появляется напряжение.
— Все?
— Да.
— Удалила?
— Нет.
— Почему?
— Пока не хочу.
Стас кивает.
— Хорошо.
— И всё?
— Это твои фотографии.
— Тебе безразлично, что с ними будет?
— Нет.
— Тогда почему ведёшь себя так, будто безразлично?
Он смотрит мне в глаза.
— Потому что моё желание ты знаешь. Повторять его каждый день — давление.
— Можно хотя бы разговаривать.
— Мы разговариваем.
— Я имею в виду как раньше.
— Раньше ты постоянно просила меня прекратить.
Справедливо.
Ужасно, раздражающе справедливо.
Маша ждёт у двери и делает вид, что не слушает.
— На одном видео ты назвал меня маленькой, — говорю я.
Уголок его рта едва двигается.
— Ты ругалась с принтером.
— Я видела.
— Тогда была маленькой.
— А сейчас?
Улыбка исчезает.
— Сейчас ты сама просила не решать за тебя.
Он проходит мимо.
Я смотрю ему вслед.
Так и не ответил.
К концу недели наше общение становится ещё правильнее.
Стас приходит вовремя. Садится отдельно. Работает над проектом, отправляет документы и отвечает на вопросы. Передвигает мне стул, если требуется пройти. Открывает дверь, когда оказывается рядом.
Он вежлив.
Спокоен.
Невыносим.
Другие девушки всё ещё пытаются привлечь его внимание. Возле лестницы к нему подходит незнакомая брюнетка, касается рукава и что-то предлагает. Стас убирает её пальцы, коротко отвечает и уходит.
Без улыбки.
Через минуту проходит мимо меня.
Даже шаг не замедляет.
В пятницу мы собираемся в библиотеке для последней репетиции перед контрольной встречей с Павлом Аркадьевичем.
Стас садится напротив. Между нами ноутбук, папки и полтора метра стола.
Раньше выбирал место рядом. Колено обязательно касалось моего, ладонь лежала на спинке стула, а дыхание мешало читать документы.
Сейчас между нами можно провести государственную границу.
Я начинаю выступление.
Стас следит по тексту, делает пометки и один раз прерывает:
— Ты пропустила вывод по процентам.
— Он на следующем слайде.
— Его нужно озвучить раньше.
— Почему?
— Иначе комиссия решит, что ты признаёшь всю сумму.
Я перелистываю текст.
— Хорошо. Перенесу.
Он ставит галочку.
— Продолжай.
От этой команды внутри вспыхивает раздражение.
— Передай маркер, Стасик.
Ручка в его пальцах замирает.
Стас медленно поднимает глаза.
Вот.
Сейчас скажет, что ещё раз услышав «Стасик», посадит меня на стол, задерёт юбку или заставит повторять его полное имя.
Я даже готова покраснеть.
— Не называй меня так, пожалуйста, — произносит он.
И передаёт маркер.
Я беру его.
— Почему?
— Тебе нравится меня раздражать?
— Раньше нравилось.
— Мне тоже многое нравилось раньше.
Он опускает взгляд в документы.
Я сжимаю маркер.
— А сейчас уже нет?
— Сейчас я стараюсь держать дистанцию.
— Я заметила.
— Тогда продолжай выступление.
— Не хочу.
Стас снова смотрит на меня.
— Что случилось?