Страница 67 из 85
— Заморозит остальные счета, попытается оспорить завещание и пришлёт мне ещё одного человека с предложением одуматься.
— Ты готов?
— Да.
Стас садится напротив.
— А ты?
— К чему?
— Он продолжит давить на тебя.
— У меня уже забрали практику.
— Может ударить по конкурсу, рекомендации, твоей матери.
Последняя часть заставляет напрячься.
— Мама здесь при чём?
— Ни при чём. Поэтому предупредил.
— Он способен вмешаться в её работу?
— Способен.
Я закрываю ручку.
— Тогда мне нужно выйти из проекта.
— Нет.
— Ты сам сказал…
— Если откажешься сейчас, он поймёт, что нашёл способ. После этого будет давить на твою мать каждый раз, когда захочет заставить меня что-то сделать.
— А если пострадает мама?
— Я не позволю.
— Ты не можешь гарантировать.
— Могу.
В его голосе появляется та самая жёсткость, с которой он разговаривал с охраной в доме.
— Я уже проверил её место работы. Компания никак не связана с отцом. Руководитель тоже.
— Ты проверил работу моей мамы без разрешения?
— После сообщения отца.
— Стас.
— Мне нужно было понимать риски.
— Можно было спросить меня.
Он замолкает.
— Да.
— Мы договорились не принимать решения за моей спиной.
— Я ничего не менял. Только собрал информацию.
— Обо мне и маме.
— Больше не буду.
— Ты уже так говорил о фотографиях.
— И больше не фотографировал.
Справедливо.
Я устало тру переносицу.
— Просто рассказывай, что собираешься делать.
— Хорошо.
— Заранее.
— Хорошо.
— И не нанимай охрану.
Он отводит взгляд.
Я медленно опускаю руку.
— Ты уже нанял?
— Одного человека.
— Для кого?
— Он следит за подъездом.
— Моим?
— Да.
— Убери.
— Соня.
— Убери охрану.
— Отец знает адрес.
— В доме есть камеры, домофон и полиция.
— Они не остановят его людей.
— А твой человек остановит?
— Да.
— Каким образом?
— Не хочешь знать.
— Вот именно поэтому убери.
Стас встаёт и подходит к окну. Несколько секунд смотрит во двор.
— Хорошо.
Он достаёт телефон и пишет сообщение.
— Всё?
— Уйдёт через десять минут.
Я смотрю на его спину.
— Ты злишься.
— Да.
— На меня?
— На себя.
— Почему?
Он поворачивается.
— Потому что понимаю, что ты права, и всё равно хочу запереть тебя здесь, забрать телефон и поставить Кирилла у двери.
— Очень здоровая реакция.
— Другой у меня нет.
— Есть. Рассказать мне об опасности и позволить решить.
— Я рассказал.
— И я решила.
— Поэтому охрана уходит.
Он возвращается к столу и садится рядом.
— Но если отец приблизится к твоей матери, решать буду я.
— Мы.
— Соня…
— Мы, Стас.
Челюсть напрягается.
— Мы.
Я киваю и снова открываю документы.
Через несколько минут приезжает ужин. Стас раскладывает еду, приносит тарелки и ставит передо мной стакан воды.
Всё делает сам. Без домработницы, охраны и людей, которые получают деньги за чистый пол.
— Ты умеешь пользоваться посудой, — замечаю я.
— А ты думала, меня кормят с ложки?
— У тебя в доме даже обувь убирают другие люди.
— Раздеваться я умею самостоятельно.
— Очень полезный навык.
— Могу показать.
— Не нужно.
— И тебя раздену. Медленно.
Я беру вилку.
— Мы снова говорим о проекте.
— Мы едим.
— Тогда о еде.
Стас опускает взгляд на мою тарелку.
— Хочу съесть тебя.
Я закрываю глаза.
— Сам напросился. — Он откидывается на спинку стула. — Могу уточнить способ.
— Не надо.
— Начал бы с внутренней стороны бёдер.
— Стас.
— Потом раздвинул бы их шире…
— Замолчи, пожалуйста.
Он берёт вилку.
— Как скажешь.
Я пытаюсь есть, но перед глазами уже появились его голова между моих ног и руки на бёдрах.
Боже.
Ещё месяц назад моими самыми неприличными мыслями были сомнения, можно ли купить второй эклер и спрятать упаковку от Маши.
Сейчас рядом сидит Коршунов и совершенно спокойно объясняет, как собирается делать мне кунилингус.
Психологическая деградация идёт по расписанию.
— Ты опять сжала ноги, — сообщает Стас.
— Мне холодно.
— Конечно.
Он встаёт, уходит в комнату и возвращается с пледом.
Кладёт мне на колени.
И садится обратно.
Никаких комментариев.
Это действует сильнее.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
Мы заканчиваем ужин и переносим документы на стол. За два часа исправляем выступление, добавляем схему уведомлений и готовим ответы на вопросы комиссии.
Когда я тянусь к верхней полке за папкой, Стас подходит сзади и легко поднимает меня за талию.
— Что ты делаешь?
— Помогаю.
— Поставь меня.
Он сразу опускает.
Я поворачиваюсь.
Стас стоит близко. Ладони остаются по сторонам от моей талии, но тела не касаются.
— Можно было просто достать папку.
— Тогда твоя задница не прижалась бы ко мне.
— Я не прижималась.
— Она другого мнения.
— У моей задницы нет мнения.
— Зато у меня есть. Очень положительное.
Он берёт папку с полки и протягивает мне.
— Ты невозможный.
— Тебе нравится.
— Иногда.
Стас замирает.
Я тоже понимаю, что сказала.
— Повтори.
— Нет.
— Крошка.
— Я сказала «иногда», а не призналась в любви.
Улыбка исчезает.
Всего на секунду.
Но я замечаю.
— Ты ждёшь этого? — спрашиваю тише.
— Чего?
— Чтобы я тебя полюбила.
Он смотрит на меня долго.
— Я жду, когда ты меня выберешь.
— Это разные вещи.
— Для меня нет.
— А если я пойму, что не могу?
— Тогда отпущу.
Ответ звучит спокойно.
Слишком спокойно.
— Правда?
— Нет.
Вот он.
Я уже успела поверить.
Стас усмехается и забирает у меня папку.
— Сначала буду уговаривать, раздражать, целовать и доводить до оргазмов, пока ты не перестанешь думать о других вариантах.
Лицо мгновенно нагревается.
— А если всё равно скажу нет?
— Тогда отпущу.
На этот раз он не улыбается.
Я верю.