Страница 48 из 85
— Твои реакции. Мысли у тебя грязнее, чем ты показываешь.
— Неправда.
— Вчера после фразы про бельё ты всю дорогу смотрела себе под ноги.
— Чтобы не упасть.
— Представляла, как я его снимаю.
— У тебя чудовищное самомнение.
Он надевает свой шлем.
— Это не ответ.
Стас садится на мотоцикл и заводит двигатель. Я устраиваюсь позади, кладу ладони ему на талию и обхватываю крепче.
Теперь уже без споров.
Под курткой напрягаются мышцы живота. Его ладонь накрывает мои пальцы.
— Быстро учишься, — говорит он.
— Я хочу доехать целой.
— А я хочу чувствовать твою грудь спиной. Сегодня всем везёт.
— Езжай уже.
Он смеётся и трогается с места.
На дороге Стас снова ведёт аккуратно. Заранее сбрасывает скорость, не перестраивается резко, пропускает автобус. После каждого поворота проверяет мою руку, коротко прижимая ладонью.
Я держусь крепко. Иногда можно даже забыть, что это Коршунов, и просто смотреть на город. На мокрые после ночного дождя улицы, машины, людей возле остановок.
Но затем ветер приносит его запах, под ладонями двигается твёрдый живот, и забыть ничего не получается.
Возле старого здания арбитражного суда Стас останавливается. Я слезаю и снимаю шлем. Волосы электризуются и липнут к щекам.
Он помогает убрать прядь, но замирает, едва коснувшись.
— Можно?
Один простой вопрос.
От него внутри становится теплее, чем от всех грязных фраз.
— Можно.
Стас проводит пальцами по виску и убирает волосы за ухо. Медленно. Взгляд следует за движением.
— Спасибо, — произношу я.
— Не благодари. Мне понравилось.
Вот теперь всё снова на своих местах.
Архив находится во втором корпусе, за узким двором. Мы проходим через рамку, сдаём паспорта и убираем сумки в металлические ячейки. В читальный зал разрешают взять телефоны, карандаши и чистые листы.
За стойкой сидит женщина лет шестидесяти в тёмно-синем кардигане.
— Доброе утро, — здороваюсь я. — Мы записывались на ознакомление с делом А40-118732.
— Лебедева и Коршунов?
— Да.
Она проверяет список.
— Шесть томов. Фотографировать можно без вспышки. Порядок листов сохраняйте, документы из файлов не вынимайте.
— Конечно. Спасибо.
Нам выделяют большой стол у окна. Сотрудник приносит тележку с шестью толстыми томами, перевязанными лентами.
— Уютно, — оценивает Стас.
— Мы пришли работать.
— Я про свидание.
— Это не свидание.
— Ты обхватывала меня ногами, мы вместе рассматриваем чужие тайны, а потом я накормлю тебя. По моим меркам — очень серьёзные отношения.
— Говори тише.
— Здесь все взрослые.
Архивистка поднимает на нас глаза.
Я улыбаюсь ей вежливо и открываю первый том.
Стас садится рядом.
Следующий час проходит спокойно. Мы сверяем опись, находим договор банковской гарантии, акт ввода в эксплуатацию и переписку сторон. Нужное дополнительное соглашение обнаруживается в четвёртом томе.
Я читаю пункт дважды.
— Здесь есть условие о восстановлении обеспечения.
Стас придвигается ближе.
— Покажи.
— Если заказчик направляет акт о выявленных недостатках в течение десяти рабочих дней, прекращение дополнительной гарантии приостанавливается до устранения дефектов.
— Акт есть в пятом томе.
Он достаёт следующую папку и быстро находит страницу.
Дата стоит в пределах срока.
— Значит, восемь миллионов снова обеспечивались гарантией, — произношу я. — Наша версия о двойном возмещении разваливается.
— Не спеши.
Стас перелистывает документы и находит почтовое уведомление.
— Смотри дату вручения банку.
Я наклоняюсь.
Акт составили восемнадцатого мая. Банку отправили двадцать шестого. Вручили двадцать седьмого.
Требование об оплате поступило двадцать четвёртого.
— На момент отказа банк не знал о восстановлении обеспечения, — говорю я.
— И не мог знать.
— Тогда основную сумму после получения акта взыскать могут.
— Да.
— А проценты за период до двадцать седьмого — нет. Отказ был законным на основании тех документов, которые имел банк.
Стас улыбается.
— Умница.
— Ещё нужна дата передачи акта поставщику. Если заказчик сообщил только банку, условие могло вообще не сработать.
— Шестой том.
Мы одновременно тянемся к папке.
Его ладонь накрывает мою.
Стас останавливается. Смотрит на наши руки и медленно убирает свою.
— Бери.
Я открываю том.
На поиски уходит ещё двадцать минут. В конце переписки обнаруживается электронное письмо поставщику. Отправлено девятнадцатого мая, но вложение отсутствует.
— Они могли отправить пустое письмо, — говорю я.
— Могли приложить акт, который потом потерялся при выгрузке.
— Нам нужно строить две позиции. Если вложение было — обеспечение восстановилось. Если его не было — прекратилось после ввода объекта.
— И обе ведут к снижению требований.
— Именно.
Я записываю вывод в блокнот.
Стас сидит рядом и смотрит на меня.
— Что?
— Хочу тебя поцеловать.
Карандаш замирает.
— Мы в архиве.
— Вижу.
— Здесь камеры.
— Мне нечего скрывать.
— Мне есть.
— Тогда не буду.
Он берёт пятый том и возвращается к почтовым уведомлениям.
Снова слышит сразу.
Это действует на меня хуже его наглости.
Я смотрю на порез на нижней губе, который уже начал заживать.
— А если бы камер не было? — вырывается у меня.
Стас медленно поворачивает голову.
Вот зачем я спросила?
— Всё равно ждал бы твоей просьбы.
— Я не попрошу.
— Сегодня — нет.
— Никогда.
— Ты уже целовала меня сама.
— Из-за проекта.
— А сейчас спросила без проекта.
Я опускаю взгляд в документы.
— Заполняй заявку на копирование.
— Как скажешь, крошка.
Он улыбается, но возвращается к работе.
К половине первого мы заканчиваем. Архивистка проверяет тома и подписывает заявку на электронные копии. Я благодарю её, забираю паспорт и выхожу во двор.
На улице льёт дождь.
За время работы небо стало тёмным, вода стекает с крыш сплошными потоками. Мотоцикл стоит под навесом, но ехать без подходящей экипировки будет неприятно.
— Вызовем такси, — говорит Стас.
Я смотрю на него.
— А мотоцикл?