Страница 3 из 85
— Да.
— Когда?
— Ночью.
Я смотрю на него.
Вот ведь лживый гад.
Ночью он якобы дрался возле клуба. Или читал постановление Верховного суда. Или успел и то и другое, потому что у мажоров в сутках сорок восемь часов и отдельный помощник по сохранению внешности.
— Отлично, — говорит Ирина Павловна. — Именно такого уровня ответа я жду на третьем курсе. Пять.
Он садится.
Я смотрю в свою тетрадь.
Таблица, четыре исписанных страницы, стикеры, выделенные статьи.
Четыре.
У него телефон, разбитые руки и наглая физиономия.
Пять.
— Не смотри так, крошка, — шепчет он. — У тебя была хорошая попытка.
Я поворачиваюсь.
— Ты мог подготовиться и прийти вовремя?
— Мог.
— Тогда почему не пришёл?
— Хотел эффектно появиться.
— Тебе действительно больше нечем заняться?
— Есть чем. Но ты забавно злишься.
Я сжимаю ручку.
— Когда-нибудь твоё самомнение не поместится в дверь.
— Ты пройдёшь первой и подержишь.
— Я закрою её перед твоим носом.
— Дотянешься до ручки?
Мои глаза сужаются.
Он смотрит на меня с довольной усмешкой.
Рост сто пятьдесят пять — нормальный. Очень удобный. Можно спокойно сидеть в автобусе, не упираясь коленями, носить каблуки, не бояться низких дверных проёмов и быстро проходить между людьми. Недостаток у него один: рядом со Стасом Коршуновым я выгляжу так, будто меня ошибочно зачислили на третий курс после начальной школы.
— Будешь продолжать — объяснительную напишешь на десять страниц, — говорю я.
— Будешь угрожать — начну получать удовольствие.
Я отворачиваюсь.
Маша впереди оборачивается, смотрит на моё лицо и беззвучно спрашивает губами:
“Что?”
Я качаю головой.
Ничего.
Просто рядом сидит мажор, хулиган, бабник и человек, которого я однажды задушу официальным журналом посещаемости.
После семинара Стас исчезает.
Конечно.
Я разговариваю с Ириной Павловной насчёт двух докладов, собираю тетради, отвечаю на вопросы первокурсницы, которая перепутала аудитории, а когда поворачиваюсь к нашему ряду, куртки Коршунова уже нет.
Объяснительной тоже.
— Он испарился, — сообщает Маша, убирая ноутбук в сумку. — Секунд двадцать назад. Думаю, через окно.
— Мы на третьем этаже.
— Для него это не препятствие. У таких людей отдельная страховка от последствий.
Я достаю телефон и открываю чат со Стасом. Переписка у нас короткая и очень содержательная.
Два месяца назад я написала:
“Пришли куратору фотографию паспорта до вечера.”
Он ответил:
“Пришлю тебе любую фотографию, крошка. Выбирай осторожнее.”
Я отправила:
“Паспорта.”
Он прислал фотографию обложки паспорта, лежащей на его голом животе.
Я тогда чуть не выронила телефон в суп.
С тех пор стараюсь формулировать запросы так, чтобы у этого больного не оставалось пространства для творчества.
Пишу:
“Объяснительная. До 15:45. На бумаге. С подписью. Без фотографий частей тела.”
Ответ приходит сразу:
“Жаль. Уже выбрал часть.”
Я глубоко вдыхаю.
Маша заглядывает через плечо.
— Что он написал?
— Ничего, что должно видеть человеческое общество.
— Покажи.
— Нет.
Телефон снова вибрирует.
“Буду на парковке через десять минут. Принеси лист.”
— Он ещё и командует, — возмущаюсь я.
— Зато сказал, где находится. Для Коршунова это уровень серьёзных отношений.
Я убираю телефон.
— Мне нужно отнести журнал в деканат.
— А у меня факультатив. Пойдём вместе до выхода.
Мы спускаемся на первый этаж. В коридоре много людей, возле гардероба очередь, из столовой пахнет выпечкой, и мой желудок сразу напоминает, что утром я выпила только чай. Я собираюсь зайти за булочкой после деканата, если Коршунов не заставит меня потратить обеденный перерыв на его четыре предложения.
Возле лестницы нас догоняет Денис Савельев с параллельного потока.
Он симпатичный. Высокий, хотя после Стаса все мужчины кажутся обычного человеческого размера, русые волосы, светлая рубашка, папка под мышкой. Мы несколько раз пересекались на общих лекциях, а на прошлой неделе я отправляла ему конспект для его группы.
— Соня, привет.
— Привет.
— Спасибо за материалы по процессу. Я сдал.
— Рада, что пригодились.
Он идёт рядом с нами к выходу, потом поправляет ремень сумки и спрашивает:
— Ты после пар домой?
— Сначала в деканат, потом домой.
— Может, кофе выпьем? Там возле остановки новое место открылось.
Маша рядом становится подозрительно тихой.
Я чувствую её взгляд сбоку. Вечером она будет утверждать, что вообще не слушала, но запомнит каждое слово, движение брови и форму стакана, если я соглашусь.
Денис мне нравится.
То есть он нормальный. Вежливый. Спокойный. Не отбирает ручки. Не называет меня крошкой. Не присылает паспорт на голом животе. Уже очень солидный набор достоинств.
— Можно, — отвечаю я. — Только мне нужно сначала передать документы.
Он улыбается.
— Тогда я подожду возле входа.
— Хорошо.
Мы выходим во двор.
Слева находится парковка преподавателей, справа — ряд машин студентов и мотоциклов. Чёрный байк Стаса стоит ближе всех к лестнице, будто обычные правила парковки тоже не распространяются на его богатую жизнь.
Сам Коршунов сидит на мотоцикле, одной ногой упираясь в асфальт. Куртка уже на нём, молния расстёгнута, в пальцах сигарета. Он разговаривает с каким-то парнем, потом замечает нас.
Сначала меня.
Потом Дениса рядом.
Взгляд меняется.
Всего на секунду.
Улыбка остаётся, поза тоже, но сигарета замирает возле его губ.
— Я на факультатив, — быстро говорит Маша и хватает меня за локоть. — Напишешь потом.
— Что написать?
— Всё.
Она уходит, даже не попрощавшись с Денисом.
Предательница номер два.
Стас спрыгивает с мотоцикла и направляется к нам. Медленно. Сигарету бросает в урну, хотя я ожидала, что он просто кинет её на землю и заставит экологию страдать вместе со всеми.
— Крошка, — произносит он, остановившись передо мной. — Лист принесла?
— Принесла.
Я достаю из папки чистый лист и ручку.
Он смотрит на Дениса.
— Савельев.
— Коршунов.
Здороваются они так, будто в прошлой жизни уже делили территорию.