Страница 16 из 85
Глава 4
Глава 4
Глава 4
Я смотрю на мужчину возле подъезда.
Потом на сообщение.
Потом снова в окно.
Стас стоит рядом с мотоциклом, засунув свободную руку в карман куртки. Фонарь освещает его сбоку, лицо остаётся в тени, но я и без этого вижу, куда он смотрит.
Прямо на моё окно.
Мы живём на четвёртом этаже. Двор у нас маленький, закрытый с трёх сторон домами, поэтому ночью любой звук поднимается наверх. Хлопнула дверь подъезда — слышно. Кто-то тащит пакет с бутылками — весь дом участвует. Сейчас во дворе тихо, и я даже различаю глухой шум двигателя его мотоцикла.
Телефон снова вибрирует.
«Не прячься за шторой. Я уже видел.»
Я резко отхожу от окна.
Штора качается перед лицом.
Прекрасно.
Теперь я ещё и прячусь от Коршунова за куском жёлтой ткани, которую мама купила четыре года назад на распродаже. Очень взрослая реакция.
Я нажимаю на вызов.
Стас отвечает сразу.
— Да, крошка?
— Что ты делаешь возле моего дома? — шепчу с ужасом и возмущением одновременно.
— Стою.
— Я вижу.
— Тогда зачем спрашиваешь?
Я закрываю глаза и медленно считаю до трёх. До десяти не дойду. Он успеет сказать что-нибудь ещё, и придётся начинать сначала.
— Откуда у тебя мой адрес?
— Ты староста.
— Какая связь?
— В общей папке есть заявления группы с контактными данными.
У меня внутри всё сжимается.
Я сама собирала эти заявления в начале учебного года. Адрес требовался для оформления пропусков на практику. Документы лежали у меня в папке всего два дня, потом я отнесла их куратору.
— Ты смотрел чужие заявления?
— Только твоё.
Он произносит это спокойно. Будто уточняет, что взял одну конфету, а не всю коробку.
— Зачем?
— Хотел знать, где ты живёшь.
— Стас, это звучит пугающе.
— Я не собирался тебя пугать.
— Ты стоишь ночью под моими окнами и сообщаешь, что изучал мои документы.
— Уже поздно оправдываться?
— Да, поздно. Уезжай немедленно.
Он молчит.
Я отодвигаю край шторы двумя пальцами. Стас всё ещё смотрит наверх. Телефон прижат к уху, рядом на сиденье мотоцикла лежит наша папка.
Вот ведь.
Он действительно привёз её.
Впрочем, это ничего не меняет. Можно было отдать завтра. Передать через охрану. Отправить курьером. Положить документы в почтовый ящик. Вариантов много, и ни один не требует стоять во дворе в половине двенадцатого и следить, как я меняю пароль.
— Я привёз материалы, — говорит он, будто слышит мои мысли.
— Отдашь завтра в библиотеке.
— Забери сейчас.
— Я уже скачала электронную версию.
— В папке мои записи.
— Сфотографируй.
— Выходи.
— Нет.
— Тогда поднимусь.
Я выпрямляюсь.
— Ты не поднимешься.
— Почему?
— Потому что дома мама.
— Познакомишь.
— Да щаз. Этого еще не хватало.
Он тихо смеётся.
— Что? Родители обычно любят меня.
— Мне всё равно, кто там что любит. Убирайся, коршун.
— Какая ты грубая… — в его голосе слышиться обида. — Неужели тебя именно так учила общаться с мальчиками Елена Сергеевна?
Мое сердце начинает биться быстрее.
— Откуда ты знаешь имя моей мамы?
— Я еще и дату рождения ее знаю.
— Стас, ты меня пугаешь, — говорю на полном серьезе. — Ты… ты сталкеришь?
— Ага.
Я замолкаю. В голове уже проносится номер экстренной помощи112. Я уже собираюсь набрать этот номер, как в трубке звучит смешок.
— Успокойся, крошка. Я видел эти данные в заявлении, которые ты собирала в начале учебного года на первом курсе. Там напротив каждого студента указано контактное лицо на случай экстренной ситуации.
— И ты запомнил каждого?
— Сфотографировал.
У меня по спине проходят мурашки.
Возможно, рядом с его именем в журнале мне стоит ставить не красные отметки, а маленькие предупреждающие знаки.
— Ясно. Я поменяю пароль, — говорю я ровным голосом, хотя внутри меня уже начинается шторм.
— На нормальный?
— Не скажу.
— Хорошая девочка.
— Не называй меня так.
— Не буду, если выйдешь
— Уже поздно.
— Я знаю время.
— Завтра рано вставать.
— В библиотеку к четырём.
— У меня пары с девяти.
— У меня тоже.
— Тогда тебе особенно полезно уехать домой.
Стас опускает голову. Я вижу, как он проводит ладонью по волосам, потом снова смотрит наверх.
— Крошка, у тебя два варианта. Ты спускаешься сама и забираешь папку. Или я звоню в домофон, здороваюсь с Еленой Сергеевной и вежливо объясняю, что привёз её дочери материалы для совместного проекта.
Я стискиваю телефон.
Чертов манипулятор. Вот, что значит сынок богатых родителей. Привык, что всё делается, как он захочет.
А еще он знает, что если мама проснётся, начнёт задавать вопросы, увидит во дворе мотоцикл и высокого парня в чёрной куртке. Потом всю ночь будет думать, с кем её правильная дочь работает над проектом.
— Подожди пять минут, — цежу зло и сбрасываю звонок раньше, чем успеваю услышать его очередное «Хорошая девочка»
Телефон сразу вибрирует.
«Тёплую куртку надень. Холодно.»
У этого человека явно встроена отдельная функция: сначала довести меня до желания вызвать полицию, а потом напомнить про шапку.
Я смотрю на экран и убираю телефон в карман домашних брюк. На мне жёлтая футболка, серые штаны и носки с маленькими лимонами. Очень подходящая одежда для ночной встречи с мужчиной, который минуту назад сообщил о состоянии своего писюна и теперь стоит под окном.
Переодеваться я не буду. Хрен ему на палочке.
Пусть видит, что явился без приглашения и получил домашнюю версию старосты. Без юбки, блузки и попытки выглядеть собранно.
Я надеваю пуховик поверх футболки, застёгиваю до подбородка и тихо открываю дверь комнаты.
В коридоре темно. Из кухни падает слабый свет от вытяжки, телевизор за стеной уже выключен. Я надеюсь выйти незаметно, но дверь маминой комнаты открывается раньше, чем я успеваю обуться.
— Сонечка?
Мама выглядывает в коридор в халате. Волосы распущены, на переносице очки.
Блин.
— Мам, прости, я тебя разбудила?
— Я ещё читала. Ты куда?
Я завязываю шнурки на кроссовках.
— Одногруппник привёз материалы для проекта. Я быстро заберу.
Она смотрит на часы на стене.
— В половине двенадцатого?
— Он поздно освободился.