Страница 15 из 85
— Хотел, чтобы ты позвонила. Услышать твой голос.
Я закрываю глаза.
— Ты всегда так добиваешься внимания?
— Только твоего.
Сердце делает странное движение.
Я сразу выпрямляюсь.
— А девушка, которая сидела с тобой в столовой об этом знает?
— Какая именно?
Кошмар. Их у него еще и несколько?
— Брюнетка в короткой юбке.
— Мммм. Да, была такая. — тянет он лениво. — Ревнуешь?
— Я уточняю, почему ты говоришь “только твоего”, когда рядом с тобой постоянно кто-то есть.
— Лера просила помочь с машиной. Поэтому подошла ко мне в столовой.
— И поэтому она гладила тебя по руке? — не могу сдержать язвительный вопрос в себе.
— Она трогает всех.
— Ага. Очень любвеобильная особа.
Тишина.
Потом Стас издает смешок.
— Всё-таки ревнуешь.
— Нет. — сухо говорю. И чтобы закончить этот бессмысленный спор, добавляю: — На сегодня мы закончили с проектом. Завтра в библиотеке после второй пары. Жду.
— Я занят.
— Освободи время.
— Командуешь?
— Предлагаю рабочую встречу.
— Скажи “пожалуйста, Стас”.
— Нет.
— Тогда не приду.
Я стискиваю ручку.
Он способен.
Специально пропустит, а потом за ночь подготовит защиту лучше всех. Преподаватель похвалит, группа будет восхищаться, а я получу нервный тик и новую седую прядь в двадцать лет.
— Пожалуйста, Стас, приходи завтра в библиотеку в четыре.
— Хорошая девочка.
Щекам становиться горячо.
— Не говори так.
— Почему?
— Мне не нравится.
— Врёшь.
Голос у него становится ниже. Музыка на заднем плане полностью стихла, чужих голосов больше нет. Кажется, он ушёл дальше от клуба или сел в машину. Я слышу только его дыхание.
— Ты ничего обо мне не знаешь, — произношу я.
— Знаю достаточно.
— Например?
И вот лучше бы не спрашивала, так как он отвечает:
— Ты всегда заправляешь волосы за левое ухо, когда нервничаешь. Когда злишься, сжимаешь ручку и начинаешь говорить тише. Если врёшь, смотришь человеку прямо в глаза, потому что стараешься выглядеть убедительнее. Ты любишь булочки с корицей, пьёшь кофе без сиропа и каждый вторник покупаешь маме цветы возле остановки. Продолжать дальше?
Моя рука медленно опускается от волос.
От левого уха.
Я даже не заметила, как заправила прядь.
— Ты что… следишь за мной? — говорю испуганно.
— Наблюдаю.
— И сколько? Два года?
Он молчит.
Этого достаточно.
По спине проходят мурашки. Господи…
— Зачем, Стас, ты следишь за мной? Тоже шантажировать?
— Спать иди, крошка.
— Ответь.
— Завтра в библиотеке.
— Ты сам начал.
— И сам закончу.
— Стасик.
Тишина.
Тяжёлая.
— Не играй со мной, Соня.
Теперь его голос звучит жёстче.
— Это ты играешь.
— Я пока очень терпелив.
— Угрожаешь?
— Предупреждаю.
— О чём?
Он выдыхает в трубку.
— О том, что если продолжишь произносить моё имя таким голосом, я приеду и объясню, почему мне это не нравится.
У меня пересыхает во рту.
— Каким голосом?
— Будто дразнишь.
— Я называю тебя так, потому что ты бесишься.
— Знаю.
— Значит, работает.
— Работает другое.
— Что?
Пауза.
— Мой член, крошка.
Я застываю.
Совсем.
Мозг перестаёт обрабатывать информацию. Ручка выпадает из пальцев и стучит по столу. Щёки вспыхивают, жар спускается к шее, а где-то внутри живота происходит что-то непонятное и совершенно неуместное.
Кошмар…
Он сказал это.
Прямо.
Мне.
По телефону.
Пока я сижу в жёлтой домашней футболке, рядом с учебником и нарезанным яблоком.
— Ты… — начинаю я и замолкаю.
Слов нет.
Все воспитанные варианты покинули помещение. Невоспитанные я вслух не произношу.
Стас тихо смеётся.
— Вот. Теперь ты знаешь.
— Что ты ненормальный? Я об этом и так знала. — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. И быстро произношу: — Всё. Я отключаюсь.
— В четыре, крошка.
— Не приходи.
— Приду.
— Я серьёзно.
— Я тоже.
Я сбрасываю звонок, чтобы он еще не затянулся на десять минут.
Сижу неподвижно.
Потом закрываю лицо руками.
Нормально.
Всё хорошо.
Просто мой партнёр по конкурсному проекту сообщил мне о состоянии своего… организма.
Очень взрослая юридическая коммуникация.
Павел Аркадьевич был бы доволен умением работать в паре.
Телефон снова вибрирует.
Я убираю руки и смотрю на экран.
Стас прислал документ.
“План проекта. Первая версия.”
Открываю.
Десять страниц.
Структура, судебная практика, аргументы обеих сторон, список источников. Всё оформлено аккуратно, грамотно, без единой шутки. Он сделал за вечер объём, на который у меня ушло бы два дня.
В конце отдельная строка:
“Устную часть сделаем вместе. Одну я тебе не отдам.”
Следом приходит ещё одно сообщение.
“И смени пароль на телефоне. Четыре единицы — это оскорбление твоего интеллекта.”
Я смотрю на экран.
Потом быстро открываю настройки.
Меняю пароль.
На дату рождения мамы.
Через несколько секунд приходит сообщение:
“Дата рождения твоей мамы тоже плохой вариант.”
Я медленно поднимаю голову.
Сердце начинает биться сильнее.
Я никому не говорила новый пароль.
Телефон лежит у меня в руках.
Стас находится возле клуба на другом конце города.
И всё равно знает.
На экране появляется третье сообщение:
“Спокойно, крошка. Я просто хорошо тебя знаю, а еще вижу тебя через окно.”
Я резко поворачиваюсь.
Штора отодвинута.
За стеклом тёмный двор, фонари и голые ветки деревьев.
У подъезда стоит чёрный мотоцикл.
А рядом с ним — высокий мужчина в тёмной куртке, который держит телефон у уха и смотрит прямо на моё окно.