Страница 39 из 111
Он наносит немного смазки на пальцы и возвращается ко мне. Прикосновения теперь мягче, скользят легче. Данил снова осторожно разминает меня, пока напряжение не уходит.
Я смотрю на его лицо. На сосредоточенный взгляд, сжатую челюсть, пряди волос, упавшие на лоб. Ему явно нелегко сдерживаться, но он продолжает двигаться медленно.
— Данил.
Он поднимает глаза.
— Я не была ни с кем.
Пальцы внутри меня замирают.
Несколько секунд он просто смотрит.
— С Кириллом я поняла, — произносит тихо.
— Вообще ни с кем.
В его взгляде появляется что-то тяжёлое. Данил медленно вытаскивает пальцы, наклоняется и целует меня в лоб.
— Я буду осторожен.
Ни удивления, ни лишних вопросов. Только эта фраза.
Он снимает бельё, и я снова отвожу взгляд. Не из страха. Просто увидеть его полностью оказывается сильнее, чем я ожидала.
Данил надевает презерватив, затем ложится сверху. Раздвигает мои ноги своими бёдрами, упирается предплечьем рядом с головой. Второй рукой направляет член.
Первое давление заставляет меня задержать дыхание.
Он входит медленно.
Очень медленно.
Тело сопротивляется, растягивается, и вместе с сильным давлением приходит боль. Я закрываю глаза и цепляюсь за плечи Данила.
Он останавливается, едва войдя глубже.
Не двигается. Целует уголок рта, щёку, висок. Ладонь гладит бок.
Я делаю несколько вдохов. Боль становится терпимее.
— Дальше, — шепчу я сама.
Данил сжимает челюсть и подаётся вперёд.
Резкое неприятное ощущение заставляет меня вскрикнуть и вцепиться ногтями в его спину. Он входит до конца и сразу замирает, прижавшись лбом к моему.
Несколько секунд мы оба тяжело дышим.
Я чувствую его внутри. Слишком большого, горячего, неподвижного. Кажется, моё тело никогда к этому не привыкнет.
Нет. Не кажется. Просто сейчас так ощущается.
Данил проводит ладонью по моему бедру, поднимает ногу выше и целует. Медленно, глубоко, отвлекая от боли.
Постепенно напряжение уходит.
Я осторожно двигаю бёдрами.
Его дыхание обрывается.
Данил поднимает голову. Взгляд становится темнее, пальцы сильнее сжимают моё бедро. Он выходит на несколько сантиметров и снова входит.
Медленно.
Второе движение уже не причиняет такой боли. Третье приносит странное тянущее удовольствие. Данил не ускоряется, пока я сама не начинаю двигаться навстречу.
Тогда его сдержанность даёт трещину.
Толчки становятся увереннее, глубже. Кровать тихо скрипит, покрывало сбивается под нами. Я обхватываю Данила ногами и прижимаюсь ближе, чувствуя каждое движение.
Он целует меня, заглушая мои стоны. Ладонь скользит между нашими телами и касается клитора.
Я выгибаюсь.
Удовольствие снова начинает собираться внутри, теперь сильнее. В нём остаётся слабая боль, но она уже не пугает. Данил двигается ровно, не отрывая взгляда от моего лица.
— Крис, — произносит он хрипло.
То, как он говорит моё имя, становится последним толчком.
Напряжение разрывается. Я прижимаюсь к нему, ногти царапают спину, тело сжимается вокруг члена. Данил делает ещё несколько сильных движений и замирает, уткнувшись лицом в мою шею.
Его дыхание обжигает кожу.
Сердце бьётся у моей груди.
Несколько минут мы не двигаемся.
Данил остаётся сверху, но переносит вес на локти, чтобы не придавить меня. Я провожу ладонью по его спине и чувствую под пальцами влажную горячую кожу.
В комнате тихо. Из гостиной доносится приглушённый голос героини фильма. За шторами мигает реклама на соседнем здании, окрашивая щель между тканью то синим, то розовым светом.
Данил поднимает голову и смотрит на меня.
Я не знаю, что должна сказать.
«Спасибо» звучит глупо.
«Это было хорошо» — ещё глупее.
«Мы только что всё испортили» — слишком страшно.
Поэтому я молчу.
Он касается губами моего лба и осторожно выходит. Тело сразу напоминает о первом разе неприятным тянущим ощущением. Я морщусь.
Данил замечает.
Снимает презерватив, завязывает и выбрасывает в урну возле тумбы. Потом встаёт, натягивает бельё и выходит из спальни.
Я остаюсь на кровати одна.
Вот теперь мысли возвращаются все разом.
Я переспала с Данилом.
С лучшим другом.
С мальчиком, которого защищала в садике и который однажды плакал из-за сломанной машинки. С человеком, знающим, что я боюсь ос, не ем изюм и прячу шоколад в верхнем ящике письменного стола.
С мужчиной, чьи пальцы оставили следы у меня на бёдрах.
Прижимаю ладони к лицу.
Что я наделала?
Дверь открывается раньше, чем успеваю придумать ответ.
Данил возвращается со стаканом воды и влажным полотенцем. Садится рядом, протягивает стакан.
— Выпей.
Я поднимаюсь, придерживая покрывало у груди. Между ног неприятно тянет, тело становится тяжёлым. Выпиваю половину воды и отдаю стакан.
Данил ставит его на тумбу. Потом берёт полотенце и осторожно проводит по внутренней стороне моих бёдер.
Я сразу сжимаю ноги.
— Я сама.
Он отдаёт полотенце без спора и отворачивается, чтобы поднять с пола моё бельё.
Это почему-то смущает сильнее всего.
— Не трогай, — говорю я.
Данил смотрит на чёрные трусики у себя в руке.
— Почему?
— Потому что это моё бельё.
— Крис, я только что…
— Не продолжай.
Уголок его рта дёргается.
— Хорошо.
Он кладёт бельё на край кровати, поднимает мой свитер и джинсы. Складывает на кресло. Свои вещи просто бросает рядом.
— А мои складываешь, потому что?
— Ты будешь ругаться, если они помнутся.
— Правильно.
Данил возвращается к кровати и садится рядом. Я вытираюсь под покрывалом, убираю полотенце на тумбу и смотрю на часы.
Двенадцать десять.
— Чёрт.
— Что?
— Я обещала маме вернуться до полуночи.
Тянусь к сумке, но она осталась в гостиной. Данил встаёт и приносит её. Я нахожу телефон. На экране два сообщения от мамы.
«Всё хорошо?»
И через пять минут:
«Кристина?»
Быстро печатаю:
«Да, всё хорошо. Останусь у Данила, уже поздно ехать. Утром вернусь».
Мама читает сразу.
Три точки появляются, исчезают и снова появляются.
«Хорошо, солнышко. Спокойной ночи. Передай Данилу, чтобы утром обязательно тебя накормил».
И сердечко.