Страница 38 из 111
Телевизор продолжает показывать фильм. Главные герои на экране о чём-то спорят, но их голоса становятся тише, когда Данил выходит в коридор. Спальня находится за второй дверью справа. Он толкает её плечом и включает свет возле входа.
Здесь я ещё не была.
Комната просторная, но не пустая. Большая кровать стоит изголовьем к тёмно-серой стене, по обе стороны узкие тумбы и небольшие лампы. Напротив — низкий комод, у окна кресло с брошенной на спинку рубашкой. Плотные шторы закрыты не до конца, между ними видны огни ночного города. На кровати тёмное покрывало, у изголовья две серые подушки.
Данил опускает меня на край матраса.
Ступни касаются мягкого ковра. Он остаётся стоять между моих коленей, высокий, обнажённый по пояс. Я сижу перед ним без свитера и бюстгальтера, с растрёпанными платиновыми волосами и одной чёрной прядью, прилипшей к губам.
Вот теперь здравый смысл пытается вернуться.
Слишком поздно.
Данил убирает прядь с моего лица, проводит пальцами по щеке и наклоняется. Поцелуй становится медленнее. Его ладони скользят по плечам, груди, талии. Я расстёгиваю пуговицу на его джинсах, но пальцы дрожат и не сразу справляются с молнией.
Он накрывает мою руку.
— Не торопись.
— Я не тороплюсь.
— Конечно.
От привычной насмешки становится легче. Я тяну молнию вниз и чувствую под ладонью твёрдость. Сразу убираю руку.
Данил тихо выдыхает.
— Испугалась?
— Нет.
— Врёшь.
— Я просто не ожидала.
— Чего?
Я опускаю взгляд.
Через ткань белья сложно не заметить размер. Внутри всё сжимается уже от одной мысли, что будет дальше.
— Тебя, — отвечаю честно.
Данил берёт меня за подбородок и заставляет поднять лицо.
— Я не сделаю тебе больно.
От этих слов тревога не исчезает, но я киваю.
Он снимает джинсы, отбрасывает их к креслу и снова подходит. Я стараюсь смотреть ему в лицо. Получается недолго. Взгляд всё равно опускается ниже, и щёки сразу начинает жечь.
Данил замечает, но не шутит.
Опускается передо мной на колени и расстёгивает мои джинсы. Пальцы цепляют пояс, медленно стягивают ткань вниз вместе с носками. Я приподнимаю бёдра, помогая. Джинсы падают на пол.
Остаюсь в одних чёрных трусиках.
Данил проводит ладонями от щиколоток вверх, по икрам и бёдрам. Раздвигает мои колени и наклоняется, целуя кожу чуть выше левого.
Я впиваюсь пальцами в покрывало.
Его губы медленно поднимаются по внутренней стороне бедра. Каждый поцелуй ощущается сильнее предыдущего. Данил не спешит, словно у него впереди вся ночь и он намерен использовать каждую минуту.
Потом возвращается выше.
Толкает меня на кровать, и я ложусь на спину. Платиновые волосы рассыпаются по тёмному покрывалу, чёрная прядь ложится поперёк ключицы. Данил нависает сверху, опираясь на одну руку, второй проводит по боку.
Его губы касаются шеи, спускаются к груди.
Когда он обхватывает губами сосок, я выгибаюсь и хватаюсь за его плечо. Данил придерживает меня за талию, язык медленно проходит по чувствительной вершине. Затем он переходит к другой груди, целует и слегка втягивает сосок.
Из горла вырывается тихий стон.
Я сразу прикусываю губу.
— Не сдерживайся, — произносит Данил возле кожи.
От его голоса всё внутри сжимается.
Он спускается ниже. Целует между грудей, живот, задерживается возле пупка. Щетина слегка царапает кожу, губы оставляют горячие следы. Его пальцы уже поддевают край трусиков.
Я поднимаю голову.
Данил стягивает их медленно, глядя мне в лицо. Ткань скользит по ногам и падает рядом с джинсами.
Стесняться уже поздно.
Но когда его взгляд опускается между моих бёдер, я всё равно пытаюсь свести колени.
Данил не позволяет. Ладони ложатся на внутреннюю сторону бёдер и мягко разводят их.
Он наклоняется ниже.
Я понимаю, что он собирается сделать, и сразу хватаю его за волосы.
— Не надо там.
Данил останавливается. Поднимает голову и смотрит на меня, не задавая вопросов.
— Я не хочу, — объясняю тише. — Не сейчас.
Несколько секунд он молчит. Потом целует внутреннюю сторону бедра и поднимается.
— В другой раз.
Фраза звучит так уверенно, будто другой раз уже решён.
Я не успеваю зацепиться за эту мысль. Данил ложится рядом и целует меня, а его ладонь скользит вниз по животу. Пальцы проходят между ног, раздвигают влажные складки.
Первое прикосновение заставляет меня вздрогнуть.
Он двигается осторожно, но без неуверенности. Большой палец находит клитор и медленно проводит по нему. Я стискиваю его плечо.
Данил повторяет движение.
По телу проходит острая волна. Дыхание сбивается, бёдра сами подаются навстречу.
— Расслабься, — шепчет он в мои губы.
Легко сказать.
Его пальцы продолжают гладить, то нажимая сильнее, то замедляясь. Другой рукой Данил удерживает меня за талию. Целует шею, грудь, снова возвращается к губам.
Я перестаю думать.
Остаются только его прикосновения, жар и напряжение, которое растёт внутри с каждой секундой.
Один палец осторожно входит в меня.
Я напрягаюсь.
Данил замирает, но не спрашивает. Целует висок, проводит носом по моей щеке и начинает двигаться медленно, давая телу привыкнуть. Поначалу ощущение непривычное, тесное. Потом большой палец снова касается клитора, и неловкость растворяется в удовольствии.
Он добавляет второй палец.
Я тихо стону и закрываю глаза.
Движения становятся глубже. Данил внимательно следит за моей реакцией, меняет ритм, когда чувствует, как я сжимаюсь вокруг его пальцев. Его дыхание тяжелеет, но он не ускоряется.
Напряжение собирается внизу живота. Я не успеваю понять, что происходит, когда оно резко разряжается. Тело выгибается, пальцы впиваются в его плечо, а перед глазами на секунду становится темно.
Данил прижимается губами к моей шее и удерживает, пока дрожь не проходит.
Я лежу, пытаясь восстановить дыхание.
— Это было нечестно, — шепчу я.
Он поднимает голову.
— Почему?
— Ты знал, что делаешь.
— В этом и смысл.
Ответить нечего.
Данил медленно вытаскивает пальцы и садится на край кровати. Открывает верхний ящик тумбы, достаёт небольшой флакон и упаковку презервативов.
От одного вида становится неловко.
И тревожно.