Страница 109 из 111
— В каком ящике?
— Нижнем. Под скатертями.
Через несколько секунд конверт оказывается у него в руках. Данил возвращается на диван, садится ближе и осторожно достаёт маленький чёрно-белый снимок.
Наклоняет к свету.
Хмурится.
— Где ребёнок?
Я показываю на небольшое светлое пятно.
— Здесь.
— Это?
— Да.
Он долго разглядывает снимок.
Пальцы держат бумагу за самые края. На лице нет улыбки, но я вижу, как двигается его горло, когда Данил сглатывает.
— Наш? — спрашивает он тихо.
— Нет, Данил. В клинике выдали случайный.
Его взгляд поднимается на меня.
— Я не в этом смысле.
— Знаю.
Пододвигаюсь ближе и кладу голову ему на плечо.
— Наш.
Данил выдыхает. Потом целует меня в волосы и снова смотрит на снимок.
— Почему поехала одна?
Вот и начинается.
— Потому что ты был на встрече.
— Мог отменить.
— Я не знала, что мне скажут.
— Тем более должна была позвонить.
— Хотела сначала убедиться.
Он проводит большим пальцем по краю снимка.
— В следующий раз едем вместе.
— Если сможешь.
— Смогу.
— У тебя работа.
— Крис.
— Хорошо. Вместе.
Его плечи немного расслабляются.
— Что сказал врач?
— Что всё хорошо. Назначила витамины, анализы и следующий приём через две недели.
— Какие витамины?
— Я купила.
— Где?
— На кухне.
— Покажешь.
— Покажу.
— Тебе нельзя стоять на стульях.
— Беременность не делает меня стеклянной.
— На стульях всё равно не стоишь.
— Данил.
Он поворачивается ко мне.
— Это просьба.
По выражению лица ясно, сколько усилий ему потребовалось заменить другое слово.
— Хорошо, — соглашаюсь я. — Пока.
— И работать по выходным не будешь.
— Вот это уже не просьба.
— Тогда обсудим позже.
— Сначала ты прочитаешь нормальную информацию о беременности, а не начнёшь запрещать мне дышать.
— Я уже читаю.
— Когда успел?
— Пока ты говорила про врача.
Он показывает телефон. На экране открыта статья о первом триместре.
— Ты невозможен.
— Зато подготовлюсь.
— Только не звони моей маме каждые три часа.
— Я и не собирался.
Из прихожей доносится звонок в дверь.
Мы одновременно поворачиваем головы.
— Родители, — говорю я.
Данил смотрит на часы.
— Они на двадцать минут раньше.
— Наши матери всегда приходят раньше, когда думают, что мы готовим сюрприз.
— Они знают?
— Нет.
Он сразу убирает снимок обратно в конверт.
— Скажем сегодня?
— Я для этого их и позвала.
Данил некоторое время молчит, потом качает головой.
— Не хочу.
— Почему?
— Хочу оставить это нам хотя бы на один вечер.
В его голосе нет приказа. Только непривычная уязвимость, от которой спорить расхочется даже мне.
— Они уже стоят за дверью.
— Скажем после ужина.
— Это всё равно сегодня.
— Значит, до десерта новость наша.
Я улыбаюсь.
— Договорились.
Данил снова включает гирлянду, затем прячет конверт во внутренний карман пиджака.
— Зачем ты забрал снимок?
— Он мой.
— Вообще-то мой.
— Там наш ребёнок.
— И он сейчас находится во мне.
Данил задумывается.
— Логично.
— Верни.
— После того как сделаю копию.
Звонок повторяется.
— Дети! — доносится из коридора мамин голос. — Мы слышим, что вы дома!
— У неё есть ключ, — напоминаю я.
— Я заменю замок.
— Не смей.
— Тогда заберу ключ.
— Она сделает новый.
Данил встаёт и протягивает мне руку.
— Твоя мать страшнее любого взломщика.
— Говори тише.
Он помогает подняться, хотя я в этом не нуждаюсь. Потом задерживает ладонь у меня на спине и внимательно осматривает.
— Точно всё хорошо?
— Точно.
— Не тошнит?
— Сейчас нет.
— Если станет плохо, сразу говоришь.
— Хорошо.
— Не терпишь и не скрываешь.
— Данил, открой дверь, пока мама сама её не вынесла.
Он целует меня в висок.
— Люблю тебя.
У меня снова сжимается горло.
— Я тебя тоже.
В прихожей уже слышен звук поворачивающегося ключа.
— Вот видишь, — говорит Данил. — Я предупреждал.
Мама входит первой. За ней тётя Марина, папа и дядя Олег. В квартиру сразу проникают холодный воздух, запах снега и громкие голоса. Мужчины снимают пальто, мамы передают мне контейнеры с едой, хотя я несколько раз просила ничего не приносить.
— Почему вы так долго не открывали? — спрашивает мама.
Её взгляд перемещается с меня на Данила.
— Были заняты, — отвечает он.
— Данил! — шиплю я.
Папа кашляет и отворачивается. Дядя Олег снимает шарф с таким интересом, будто никогда раньше его не видел.
Тётя Марина улыбается.
— Мы можем прийти позже.
— Вы пришли на ужин, — говорю я. — Раздевайтесь.
— Мы уже.
— Тогда проходите.
Данил кладёт ладонь мне на поясницу и ведёт в столовую. Мама замечает жест. Её глаза слегка сужаются, но она ничего не говорит.
Пока.
Ужин проходит шумно. Папа рассказывает о новом проекте, дядя Олег жалуется на проверку в одном из ресторанов, тётя Марина расспрашивает Данила о договоре, ради которого он ездил на встречу.
Мама наблюдает за мной.
Я чувствую её взгляд каждый раз, когда отодвигаю бокал с вином, выбираю воду и морщусь от запаха запечённой рыбы.
К десерту она уже не выдерживает.
— Ты ничего не пьёшь.
За столом становится тише.
— Не хочу.
— Ты всегда пьёшь это вино.
— Сегодня не всегда.
Мама откладывает вилку.
— И рыбу не ела.
— Не люблю.
— Ты сама выбрала рецепт.
— Мам.
Она смотрит на меня. Потом на Данила, который сидит рядом и слишком спокойно режет шоколадный торт.
— Нет, — выдыхает мама.
Тётя Марина вскидывает голову.
— Что?
— Погоди.
— Что случилось?
Мамин взгляд опускается на мой живот.
Я закрываю глаза.
До десерта мы продержались.
Если считать торт десертом, Данил получил желаемое.
— Кристина, — произносит мама непривычно тихо. — Ты…
Под столом пальцы Данила находят мою ладонь.
Я смотрю на него.
Он едва заметно кивает.