Страница 110 из 111
Встаю из-за стола. Все пятеро следят за мной так внимательно, что первые слова приходится искать дольше, чем во время защиты диплома.
— У нас есть новость.
Тётя Марина прижимает ладонь к груди.
Папа переводит взгляд на Данила.
Дядя Олег медленно откладывает нож.
— Мы сегодня узнали, — продолжаю я. — Точнее, я узнала, а Данил немного позже…
— Крис, — предупреждает он.
— Что? Так и было.
Мама уже плачет.
Я ещё ничего не сказала, а она плачет.
— В общем… у нас будет ребёнок.
Несколько секунд никто не двигается.
Потом обе мамы одновременно вскакивают.
Меня обнимают с двух сторон. Кто-то гладит по волосам, кто-то целует в щёку, обе говорят сразу, поэтому разобрать слова невозможно.
— Осторожнее, — произносит Данил.
Я вижу его поверх маминого плеча. Он уже встал и следит, чтобы меня не сжали слишком сильно.
— Не начинай, — говорю я.
— Я ничего.
Папа подходит следующим. Его глаза блестят, хотя он изо всех сил сохраняет спокойное лицо.
— Поздравляю, дочка.
Он обнимает меня осторожно, потом пожимает руку Данилу и сразу притягивает его к себе за плечо.
Дядя Олег хлопает сына по спине.
— Молодец.
— Пап, — сухо произносит Данил.
— А что я сказал?
— Ничего.
— Тогда не хмурься.
Тётя Марина уже спрашивает о сроке, враче и самочувствии. Мама достаёт телефон.
— Даже не думай, — предупреждаю я.
Она замирает.
— Я хотела записать дату.
— В заметки?
— Да.
— Тогда почему открыта камера?
Мама смотрит на экран.
— Перепутала.
— Никому не рассказываем, — говорит Данил.
Она переводит взгляд на него.
— Даже бабушке?
— Никому.
— Но она же…
— Мам, — вмешиваюсь я. — Мы сами скажем, когда будем готовы.
Она поджимает губы, но убирает телефон.
— Хорошо.
— И никаких покупок до нашего разрешения, — добавляет Данил.
— Совсем никаких? — спрашивает тётя Марина.
— Совсем.
Мамы обмениваются взглядами.
Мне этот взгляд не нравится.
— Вы уже что-то придумали, — говорю я.
— Нет, — слишком быстро отвечает мама.
— Мы просто рады, — добавляет тётя Марина.
— Я установлю камеры возле детских магазинов, — обещает Данил.
— А я помогу им занести пакеты, пока тебя не будет дома, — говорит дядя Олег.
Папа поднимает бокал.
— Может, сначала выпьем за будущих родителей?
— Крис нельзя, — сразу отзывается Данил.
Я поворачиваюсь к нему.
— Спасибо. Без тебя я бы не догадалась.
Он меняет мой бокал на стакан воды.
— Пожалуйста.
Все смеются.
Я сажусь, кладу ладонь на живот и впервые до конца понимаю, что там действительно кто-то есть.
Наш ребёнок.
Маленький человек, который ещё не знает, в какую семью собирается попасть.
С двумя бабушками, способными организовать праздник раньше, чем появляется повод. С дедушками, которые будут изображать строгость и тайно покупать всё запрещённое. И с отцом, который уже готов обернуть меня защитной плёнкой вместе с диваном.
Скучно точно не будет.
Родители уезжают ближе к полуночи. В прихожей снова долго обнимаются, повторяют поздравления и обещают молчать.
Когда дверь за ними закрывается, я прислоняюсь к стене.
— Устала? — спрашивает Данил.
— Немного.
Он сразу подхватывает меня на руки.
— Поставь.
— Ты устала.
— У меня есть ноги.
— Знаю.
— И беременность не означает, что меня нужно носить.
— Мне нравится.
Я обвиваю его шею руками.
— Только до спальни.
— Посмотрим.
— Данил.
— Хорошо. До спальни.
Он несёт меня по коридору мимо свадебных фотографий и всё ещё горящей гирлянды. В спальне осторожно ставит на пол, помогает снять платье и протягивает одну из своих футболок.
Пока я переодеваюсь, Данил раскладывает подушки, приносит воду и кладёт телефон на тумбочку.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я.
— Ставлю напоминание.
— О чём?
— Купить витамины.
— Они уже куплены.
— Тогда узнать, какие продукты тебе нужны.
— Я сама могу.
— Знаю.
Он садится рядом и кладёт ладонь мне на живот.
Несколько секунд молчит.
— Как думаешь, кто там? — спрашивает тихо.
— Человек.
— Очень смешно.
— На таком сроке мы всё равно не узнаем.
— А кого ты хочешь?
Задумываюсь.
Раньше мы говорили о детях. Не раз. После свадьбы решили, что не будем торопиться, но и превращать всё в расписанный на годы проект тоже не станем.
Данил утверждал, что хочет дочь.
Я подозреваю, он просто рассчитывает получить ещё одну маленькую женщину, которую сможет баловать и защищать от всего мира.
— Неважно, — отвечаю я. — А ты?
— Девочку.
— Я знала.
— Почему?
— Хочешь запугивать её парней.
Его лицо становится мрачнее.
— Каких ещё парней?
Я начинаю смеяться.
— Её пока даже не видно на снимке, а ты уже недоволен.
— Ей не нужны будут парни.
— Конечно. До сорока лет.
— До пятидесяти.
— Я поговорю с дочерью и всё ей разрешу.
— Тогда пусть будет сын.
— Чтобы он приводил девушек?
Данил задумывается.
— Пусть будет девочка.
— Ты безнадёжен.
— Если она будет похожа на тебя, мне конец.
— Маленькая, светленькая и с характером?
— Особенно с характером.
— А если на тебя?
Я представляю маленького черноволосого мальчика в очках и невольно улыбаюсь.
Данил замечает.
— Что?
— Ничего.
— Крис.
— Вспомнила тебя в детстве.
— Забудь.
— Никогда.
— Только не рассказывай ребёнку ту историю.
— Какую?
Он смотрит тяжело.
Я невинно хлопаю ресницами.
— Ты сам постоянно напоминаешь.
— Я серьёзно.
— Ладно. Не расскажу до его восемнадцатилетия.
— Кристина.
— До шестнадцатилетия.
Данил наклоняется и закрывает мне рот поцелуем.
Я улыбаюсь ему в губы и кладу ладонь поверх его руки на моём животе.
Когда-то мы вместе ходили в частный детский сад, встречались на школьных переменах и три года разговаривали через экран. Я защищала тощего мальчика в огромных очках и не заметила момента, когда он стал мужчиной, готовым защищать меня.
Потом мы называли дружбой то, что давно перестало ею быть.