Страница 88 из 137
— Решать суду, но обвинений много. Есть похищение, оружие, незаконное удержание, нападение на сотрудников полиции и записи с камер. Семья Корсакова не сможет представить это личным конфликтом студентов.
— Хорошо.
Следователь закрывает папку.
— Есть ещё что-то, о чём вы хотите сообщить?
Вопрос звучит спокойно.
Я понимаю, что он спрашивает шире.
О Даниле.
О фотографии.
О сделке.
О том, что происходит в его квартире после кафе.
Я сцепляю пальцы на коленях.
— Да. Но об этом я сначала поговорю с юристом.
За закрытой дверью соседней палаты становится тихо.
Данил слышит.
Следователь кивает.
— Это ваше право. Могу дать контакт независимого адвоката.
— У меня будет номер.
— Хорошо. Тогда свяжитесь со мной после консультации.
Он оставляет визитку и выходит.
Дверь соседней палаты открывается сразу.
Данил входит.
— Что ты собираешься рассказать?
— То, что происходило между нами.
— Про кафе?
— После кафе.
Взгляд становится холоднее.
— Хочешь подать заявление.
— Хочу сначала поговорить с юристом.
— Я спросил другое.
— Я ещё не решила.
— Решишь против меня?
— Это зависит от разговора с юристом. И от того, что ты будешь делать дальше.
— Торгуешься?
— Нет. Впервые пытаюсь принять решение без твоего давления.
Он подходит ближе.
Я остаюсь сидеть.
— Если расскажешь, я не стану отрицать, — произносит Данил.
Ответ удивляет.
— Что?
— Не скажу, что ты согласилась. Не стану покупать следователя. Не попрошу отца закрыть дело.
— Почему?
— Потому что заставил.
Внутри становится тяжело.
— Ты понимаешь, что за это бывает ответственность?
— Да.
— И тебя не пугает?
— Пугает, что тебя увезут дальше, чем выдержит метка.
— Опять только это.
— Что ещё хочешь услышать?
— Что ты сожалеешь.
Данил смотрит на меня несколько секунд.
— Я сожалею, что после этого ты отдёргиваешься от моих рук.
— Это не то же самое.
— Другого пока нет.
Честно.
И от этой честности снова становится больно.
В палату входит Роман Сергеевич. В руках он держит тонкую папку и мой телефон.
— Макс привёз из квартиры, — говорит он, протягивая мобильный мне. — И вещи тоже отправили к Насте.
Я забираю телефон.
На экране много пропущенных вызовов от подруги. Первым делом пишу:
Я в клинике. Жива. Позвоню через десять минут.
Роман Сергеевич кладёт папку на стол.
— Юрист уже сообщил о расторжении помолвки.
Данил смотрит на время.
— Быстро.
— Потому что я подключил своего.
— Решил помочь?
— Решил проконтролировать ущерб.
Он открывает папку. Внутри лежат распечатанные документы.
— Вольские требуют заседание совета в течение сорока восьми часов. Арина отказывается подписывать совместное заявление о прекращении помолвки.
— Её подпись не нужна.
— Для публичного объявления — нет. Для расторжения части акционерного соглашения — нужна либо компенсация, либо решение суда.
— Платим.
— Сумма включает пакет акций и штраф. Ты потеряешь долю.
— Переживу.
— Компания тоже?
— Ты управляешь ей двадцать лет. Справишься.
Роман Сергеевич переводит взгляд на меня.
— Мира, вы должны понимать: история станет публичной. Вольские не отступят спокойно. Арина — известная омега, её семья контролирует несколько медиаресурсов. Вас представят причиной разрушенной помолвки.
— Помолвка существовала до моего появления.
— Именно. Поэтому вас назовут любовницей, которая увела жениха.
Данил подходит к отцу.
— Пусть попробуют.
— Ты не сможешь избить каждого журналиста.
— Смогу.
— Это не решение.
— Для нескольких сработает. Остальные поймут.
— Данил, — говорю я.
Он оборачивается.
— Я не хочу, чтобы ты угрожал людям из-за статей.
— Тогда не читай.
— Речь о моей репутации.
— Исправим.
— Каким образом?
— Объявим о метке и свадьбе.
Я смотрю на него.
— Какой свадьбе?
— Нашей.
— Я не соглашалась.
— Согласишься позже.
Роман Сергеевич прикрывает глаза.
— Именно поэтому вам нужно пожить отдельно.
Данил медленно поворачивается к отцу.
— Нет.
— Корсаков задержан. Медицинская угроза снята. Мира вправе выбрать другое место.
— Метка активна.
— Врач сказал, что расстояние внутри города допустимо.
— Мне плевать, что сказал врач.
— А мне нет, — произношу я.
Оба смотрят на меня.
Я встаю с кресла.
— После выписки поеду к Насте.
Данил сразу оказывается рядом.
— Нет.
— Ты обещал решать часть вопросов иначе.
— Этого не обещал.
— Тогда начни сейчас.
— Ты уйдёшь после того, как сказала следователю о заявлении?
— Именно поэтому. Мне нужно спокойно поговорить с юристом, выспаться и понять, чего я хочу дальше.
— Поймёшь рядом со мной.
— Рядом с тобой я думаю о твоей реакции раньше, чем о своём решении.
Он сжимает челюсть.
— Я не войду в комнату.
— Ты уже много раз давал обещания с удобными оговорками.
— Сейчас без оговорок.
— Данил, мне всё равно нужно уйти.
Метка снова заболевает.
Я не показываю.
Он чувствует и протягивает руку.
— Подойди.
— Нет.
— Тебе больно.
— Пройдёт.
— Я могу убрать боль.
— Именно так зависимость и работает.
Роман Сергеевич наблюдает молча.
Данил опускает руку.
— На сколько?
Я теряюсь.
— Что?
— На сколько уходишь?
— Не знаю.
— Сутки.
— Я сама решу срок.
— Двое.
— Данил.
— Трое — максимум.
— Ты опять торгуешься.
— Да.
— Я не обещаю вернуться.
В его лице что-то меняется.
Метка передаёт короткую вспышку ярости, затем такую же резкую боль. Не физическую. Другую.
Мне становится трудно вдохнуть.
— Не говори так, — произносит Данил.
— Почему? Ты сам сказал, что всё равно найдёшь.
— Найду.
— Тогда зачем спрашивать срок?
— Хочу, чтобы вернулась сама.
Эти слова звучат тихо.
Без приказа.
Я смотрю на него, пытаясь понять, насколько искренне он говорит.