Мажор. Тихоня, я выбрал тебя

Тот останавливается.

— Не пытайся увезти её, пока я сплю.

— Сейчас я больше доверяю ей, чем тебе.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Она сама решит, когда уйти после осмотра.

— Не уйдёт.

— Данил, — тихо говорю я.

Он смотрит на меня.

— После всего, что произошло, ты всё равно продолжаешь говорить за меня.

— Потому что знаю ответ.

— Ты его не знаешь.

— Почувствую через метку.

Я вздрагиваю.

— Не смей использовать её, чтобы контролировать меня.

— Уже чувствую страх и злость.

— Это не даёт тебе права.

— Права мне никогда не требовались.

Роман Сергеевич устало качает головой и выходит. Врач направляется следом. Макс ставит возле двери новую аптечку, перед уходом смотрит на меня:

— Охрана снаружи. Вызов врача одной кнопкой на панели.

— Хорошо.

— Телефон у вас?

— Да.

— Тогда до утра.

Дверь закрывается.

Мы остаёмся вдвоём.

В спальне пахнет лекарствами, кровью и феромонами Данила. Гон действительно ослабевает, но его запах всё равно ощущается слишком сильно.

Я поднимаю с пола водолазку, которую сняла перед близостью, затем вспоминаю, что такая же уже на мне. Голова работает плохо.

— Это в стирку, — произносит Данил.

Он сидит на кровати, опираясь правой рукой о матрас. Седативное начинает действовать: веки становятся тяжелее, движения замедляются.

Я собираю одежду и кладу на кресло.

— Ложись.

— Ты тоже.

— Я пойду в гостевую.

— Врач сказал оставаться рядом.

— В одной квартире, а не в одной кровати.

— Разница большая.

— Для меня достаточная.

Я направляюсь к двери.

Метка обжигает плечо.

Боль проходит по груди и заставляет остановиться.

Данил резко втягивает воздух.

— Что?

— Жжёт.

— Подойди.

— Это ничего не решит.

— Подойди, Мира.

Я делаю один шаг к кровати.

Жжение ослабевает.

Ещё один.

Метка перестаёт болеть, оставив только ровное тепло.

— Отлично, — говорю я. — Теперь моё тело решило помогать тебе удерживать меня.

— Умное тело.

— Замолчи.

— Злишься сильнее.

— Потому что ты доволен.

— Я поставил метку женщине, на которую смотрел три месяца. Конечно, доволен.

— Ты понятия не имел, что она закрепится.

— Результат от этого хуже не стал.

— Для тебя.

— Для нас.

Я остаюсь возле кровати, но не сажусь.

— Я согласилась на секс.

— Знаю.

— И разрешила укус, потому что ты сказал, что метки быть не может.

— Я тоже так думал.

— Значит, связь появилась случайно.

Данил поднимает голову.

— Для тебя важно это слово?

— Очень.

— Тогда метка случайная. Ты всё равно моя.

— Никакая метка не превращает меня в собственность.

— Она сообщает всем альфам, что приближаться опасно.

— Это не одно и то же.

— Для них — одно.

Я сцепляю края покрывала на груди.

— Сделка закончена.

— Ещё два дня.

— Третье желание выполнено раньше.

— Верно.

— Значит, удаляй фотографию.

Данил несколько секунд смотрит на меня. Потом протягивает руку к телефону на тумбочке.

— Подойди.

— Зачем?

— Сама проверишь.

Я сажусь на самый край кровати, оставляя между нами расстояние.

Он разблокирует телефон и открывает скрытый альбом.

На экране появляется та самая фотография.

Я сразу отвожу взгляд.

— Смотри.

— Я знаю, что на ней.

— Тогда смотри, как удаляю.

Данил нажимает на значок корзины. Затем открывает папку с недавно удалёнными файлами и очищает её. После заходит в облачное хранилище, проверяет резервные копии и удаляет сохранённый файл оттуда.

— Мессенджер, — напоминаю я.

Он открывает нашу первую переписку. Фотография хранится в сообщении, которое я отправила по ошибке.

Данил удаляет её у себя, затем выбирает удаление для обоих участников.

Пустое место остаётся между сообщениями.

— Ещё где-то есть? — спрашиваю я.

— Нет.

— Я не могу проверить.

— Не можешь.

— Тогда почему должна верить?

— Не должна.

Он кладёт телефон мне на ладонь.

— Но снимок мне больше не нужен.

Я проверяю альбомы, корзину и облако ещё раз. Фотографии нигде нет.

— Сделка закончена, — повторяю я.

— Да.

— Значит, теперь я могу уйти.

— Нет.

Я медленно поднимаю взгляд.

— Ты обещал удалить снимок после трёх недель и трёх желаний.

— Удалил раньше.

— Отношения тоже были частью сделки.

— Сделка закончилась. Отношения остались.

— Без моего согласия?

— С твоей меткой.

— Она появилась случайно.

— Ей всё равно.

Я встаю с кровати.

Жжение сразу возвращается, но я не останавливаюсь.

— Ты снова меня обманул.

— Когда?

— Всё это время создавалось впечатление, что после выполнения условий я стану свободна.

— Ты сама решила, что я отпущу.

— Любой нормальный человек понял бы договор именно так.

— Я не нормальный. Ты знала.

— Ты специально оставил формулировку расплывчатой.

— Конечно.

— И теперь считаешь, что можешь удерживать меня меткой.

— Меткой, Корсаковым и тем, что сам найду тебя через сутки после побега.

Честность Данила иногда напоминает удар.

Я дохожу до двери. Плечо горит, сердце бьёт часто.

— Мне больно, — говорит он.

Я оборачиваюсь.

Данил сидит на кровати, прижав ладонь к груди.

— Где?

— Метка тянет.

— Она на мне.

— Связь двусторонняя.

— И что ты чувствуешь?

— Что ты уходишь.

Седативное действует всё сильнее. Голос становится глуше, но взгляд остаётся сосредоточенным на мне.

— Я всего лишь иду в гостевую.

— Знаю.

— Тогда выдержишь.

— Выдержу.

Я берусь за ручку.

— Мира.

— Что?

— Сегодня я туда не войду.

— Ты уже давал подобные обещания.

— Сегодня выполнил твоё «стой».

Я замираю.

Во время близости Данил действительно останавливается. Ждёт, когда боль ослабнет. Замедляется, когда я прошу. Отказывается от укуса, пока я сама не разрешаю.

Одна ночь не перечёркивает прежнего.

Но и забыть её я не могу.

— Это не отменяет того, что ты сделал вчера.

— Не отменяет.

— Наручники тоже.

— Знаю.

— Я не простила.