Страница 75 из 137
Глава 15
Глава 15
Глава 15
— Была.
Я смотрю на отражение Данила в зеркале, не сразу понимая, что он имеет в виду.
Его правая рука лежит на моей талии. Горячая грудь касается спины, тяжёлое дыхание шевелит волосы возле виска. На моём плече пульсирует тёмный узор, расходившийся тонкими линиями от следов укуса. Золотистое свечение то гаснет, то вспыхивает в ритме сердца.
В телефоне молчит Роман Сергеевич.
— Я осталась бетой, — произношу я.
— Метка с этим не согласна.
— Данил, убери руку.
Он сжимает талию сильнее.
— Я сказал убрать.
На этот раз Данил отпускает.
Я сразу отступаю к шкафу и прикрываюсь руками. Одежда лежит возле кровати, простыня сбивается к изножью, а идти через всю спальню обнажённой под его взглядом я не могу.
Данил замечает.
Снимает с кровати серое покрывало и набрасывает мне на плечи. Ткань задевает метку, по коже проходит резкая волна жара. Я вздрагиваю и прижимаю край к груди.
— Больно? — спрашивает он.
— Жжёт.
Роман Сергеевич наконец заговаривает:
— Открой дверь. Врач поднимется через две минуты.
— Врач войдёт один, — отвечает Данил.
— Данил, сейчас не время изображать собственника.
— Она голая.
Лицо обдаёт жаром.
— Я оденусь.
— На полу осколки, — напоминает он.
Только теперь я смотрю под ноги. Возле кресла действительно лежат кусочки разбитой лампы. От кровати до ванной остаётся чистый проход, но джинсы и водолазка валяются рядом с дальним краем матраса.
Данил подходит, поднимает мою одежду правой рукой и кладёт на кровать. Двигается медленнее обычного. На левом плече расходятся швы, кровь стекает по груди и капает на пол.
— Тебе тоже нужен врач.
— Сначала ты.
— Со мной всё в порядке.
Метка вспыхивает ярче, словно решает опровергнуть мои слова.
Внутри груди что-то сжимается. Я чувствую тяжёлый толчок, хотя Данил стоит в нескольких шагах и даже не касается меня.
Он тоже замирает.
— Ты это почувствовал? — спрашиваю я.
— Да.
— Что именно?
— Тебя.
Ответ совсем не помогает.
Я забираю бельё и водолазку, закрываюсь в ванной и поворачиваю замок. Свет оказывается слишком ярким. В зеркале отражается раскрасневшееся лицо, спутанные волосы и следы его рук на коже.
Между бёдер саднит. На внутренней стороне бедра остаётся тонкий след крови. Я быстро отворачиваюсь от собственного отражения и включаю воду.
Разбираться с тем, что происходит в кровати, сейчас не получается.
Я сама вхожу в спальню.
Сама раздевается.
Сама говорит, что хочу Данила.
Эту часть он у меня не отнимает.
Но я соглашаюсь на близость и обычный укус, который должен был зажить через несколько дней. На связь, способную изменить всю жизнь, согласия никто не спрашивает.
Я осторожно промываю кожу влажным полотенцем. Когда ткань касается метки, пальцы сводит от жара. Узор под кожей снова светится.
— Мира, — зовёт Данил из спальни.
— Я одеваюсь.
— Открой дверь.
— Зачем?
— Ты слишком долго молчишь.
— Прошло две минуты.
— Долго.
— Подожди.
Он дёргает ручку.
— Данил!
— Проверил.
— Я закрылась специально.
— Вижу.
Я натягиваю бельё и водолазку. Джинсы не надеваю: после первой близости тесная ткань причиняет неприятные ощущения. Приходится завернуться в покрывало поверх голых ног и открыть дверь.
Данил стоит прямо перед ней.
— Отойди.
Он пропускает меня в спальню, но взгляд сразу опускается на ноги.
— Где джинсы?
— Мне больно.
Лицо Данила становится жёстким.
— Где?
От прямого вопроса щёки вспыхивают.
— Ты прекрасно знаешь.
Он протягивает руку.
Я отступаю.
— Не трогай.
— Хочу проверить, сильно ли…
— Врач проверит моё состояние. Ты уже достаточно проверил.
Данил замолкает.
На его губах остаётся высохший след моей крови. Увидев его, я снова смотрю в зеркало. Метка продолжает пульсировать.
— Ты знал, что так произойдёт? — спрашиваю я.
— Нет.
— Ты хотел поставить метку.
— Хотел укусить.
— Потому что был в гоне?
— Потому что ты моя.
— Я разрешила только после твоих слов, что метка у беты не закрепится.
— Я был в этом уверен.
— Получается, ты ошибся.
— Получается.
Он произносит это спокойно, но в глазах остаётся удовлетворение. Данил не сожалеет о результате. Его беспокоит лишь то, что он не может объяснить.
— И что теперь?
— Теперь никто не приблизится к тебе, не почувствовав меня.
— Я спрашивала про связь.
— Она принялась.
— Я вижу.
— Значит, активна.
— Очень содержательное объяснение.
— Через минуту будет врач.
В дверь спальни стучат.
— Данил, открой, — произносит Роман Сергеевич. — Врач здесь.
Громов берёт с пола тёмные домашние брюки и надевает их. На пояснице и боку остаются красные полосы от моих ногтей. Я сразу отвожу взгляд.
Он замечает и медленно застёгивает пояс.
— Нравится?
— Нет.
— Врёшь.
— Сейчас совсем не время.
— Для меня время всегда подходящее.
Данил открывает внутренний замок, затем входную дверь спальни.
Первым входит тот же врач, который зашивал плечо. За ним появляются Роман Сергеевич и Макс. Отец Данила окидывает взглядом разбитую лампу, кровь на полу и меня, завернувшуюся в покрывало.
Его лицо становится мрачнее.
— Вы целы? — спрашивает он.
— Да.
— Она сказала, что ей больно, — вмешивается Данил.
— После первой близости это ожидаемо, — отвечает врач. — Если кровотечение небольшое и нет резкой боли в животе, осмотр можно отложить.
Лицо вспыхивает так сильно, что хочется спрятаться в ванной до следующего года.
— Небольшое, — выдавливаю я.
Макс отводит взгляд. Роман Сергеевич сохраняет спокойное выражение, хотя разговор явно не доставляет ему удовольствия.
Врач ставит медицинский чемодан на тумбочку.
— Покажите метку.
Я крепче прижимаю покрывало.
— Здесь?
— Мне достаточно увидеть кожу на плече. Остальное можно оставить закрытым.
Данил подходит и тянет край ткани.
Я перехватываю его руку.
— Сама.
Он убирает пальцы, но остаётся рядом.