Страница 71 из 137
— Вернусь.
— Тогда ничего не закончено.
Данил тяжело выдыхает.
— Тихоня, не пытайся победить меня логикой, когда я едва держу дверь закрытой.
— Ты не держишь. Она заперта снаружи.
— Тем более.
— Ты сам назначил двадцатую ночь.
— Она наступит через два дня.
— Твой гон начался сейчас.
— Мира.
— Я выполню желание сегодня.
Ручка перестаёт двигаться.
Данил молчит так долго, что я слышу собственное дыхание.
— Нет.
Я теряюсь.
— Что?
— Желание прощено.
— Я сама согласна выполнить.
— Не согласна. Ты боишься, что я приду потом.
— Это тоже причина.
— Плохая.
— Ты сам не оставил мне других.
— Оставил выход из квартиры.
— На два дня.
— На всю жизнь, если сумеешь спрятаться.
Даже сейчас он издевается.
— Значит, ты всё равно не отпустишь.
— Нет.
— Тогда открой дверь.
— Уходи.
— Данил.
— Я могу сломать замок за минуту. Пока не делаю этого только потому, что хочу, чтобы ты ушла целой.
Роман Сергеевич встаёт между мной и дверью.
— Разговор окончен. Макс, веди Миру к машине.
Макс подходит, но я отступаю в сторону.
— Пожалуйста, не прикасайтесь ко мне.
Он останавливается.
— Мира, сейчас речь не о контроле Данила. Он опасен.
— Я понимаю.
— Нет, — произносит Роман Сергеевич. — Вы понятия не имеете, что такое гон сильного альфы. Он не будет действовать как мужчина, с которым можно договориться. Останется только инстинкт.
— Тогда почему вы хотите оставить его одного с открытой раной?
— Потому что он выживет.
— А если швы разойдутся?
— Врач войдёт после инъекции.
— Данил может получить ещё одну травму.
— И это лучше, чем если травму получите вы.
Я смотрю на дверь спальни.
— Он меня уже защитил.
— Один раз.
— Сегодня.
— Это не гарантирует, что через пять минут он будет помнить ваше имя.
Изнутри раздаётся голос Данила:
— Помнить буду.
— Замолчи, — резко отвечает отец.
— Выведи её.
Я сжимаю пальцы.
— Данил.
— Что?
— Если я войду, ты меня не остановишь?
Он отвечает сразу:
— Нет.
— Ты причинишь мне боль?
— Да.
По спине проходит холод.
— Сильно?
— Я не знаю.
— Ты поставишь метку?
Вопрос возникает сам. В нашем мире метка альфы может закрепиться только на омеге. Беты не имеют чувствительной железы, которая принимает связь. Укус остаётся обычным следом и заживает через несколько дней.
Данил молчит.
— Я бета, — напоминаю я.
— Знаю.
— Тогда метки быть не может.
— Не может.
— Значит, только секс?
Роман Сергеевич ругается вполголоса.
Щёки вспыхивают, но отступать поздно.
Данил отвечает хрипло:
— Только не произноси это слово таким голосом.
— Каким?
— Будто уже решила.
Я смотрю на Макса.
— Откройте дверь.
— Нет, — говорит он.
— Это моя просьба.
— А мой приказ — увезти вас.
— Его приказ дал Роман Сергеевич. Вы можете отказаться.
Макс переводит взгляд на отца Данила.
— Она не понимает последствий.
— Понимаю достаточно.
— Тогда назовите их, — требует Роман Сергеевич. — Вслух.
Мне становится жарко.
— Он может потерять контроль.
— Дальше.
— Секс будет грубым.
— Дальше.
Я сцепляю пальцы.
— Я могу получить травму.
— Дальше.
— Данил… может попытаться поставить метку. Она не закрепится, потому что я бета.
— И вы всё равно хотите войти?
Я смотрю на дверь.
— Я хочу, чтобы сделка закончилась на моих условиях. И не хочу, чтобы он разорвал плечо, пытаясь искать меня.
— Он сам отказался от желания.
— А я остаюсь сама.
За дверью что-то тяжело падает.
— К чёрту сделку, — хрипит Данил. — Уходи.
— Нет.
— Мира.
— Ты с первого дня повторял, что я лягу в твою кровать. Теперь, когда я согласна, решил стать благородным?
— Я не благородный.
— Знаю.
— Тогда слушай первый разумный приказ за всё время.
— Ты сам сказал, что не слушаешь мои «нет». Почему я должна слушать твоё?
Роман Сергеевич смотрит на меня с таким выражением, будто впервые видит во мне что-то знакомое.
— Вы оба безумны.
— Возможно, — тихо отвечаю я.
Данил ударяет ладонью по двери.
— Уведите её!
— Я не уйду.
— Тихоня, я предупреждаю последний раз.
— Я услышала.
— Нет. Ты не понимаешь, о чём просишь.
— Я ничего не прошу. Я выполняю условие.
— Я его отменил.
— Тогда остаюсь по собственной воле.
Тишина становится полной.
Даже Роман Сергеевич ничего не говорит.
Я сама чувствую разницу.
До этой фразы могу убеждать себя, что действую из-за сделки, угрозы или будущего преследования.
Теперь оправдание исчезает.
Я выбираю войти.
Не потому, что Данил требует.
Потому что хочу остаться рядом с ним, несмотря на страх, злость и всё, что произошло между нами.
Это плохой выбор.
Но мой.
— Повтори, — требует Данил.
— Я остаюсь по собственной воле.
— Из-за желания?
— Нет.
— Из-за раны?
— Не только.
— Тогда почему?
Щёки загораются.
— Я не обязана всё объяснять.
— Обязана. Сейчас — обязана.
Я закрываю глаза на секунду.
— Потому что хочу тебя.
За дверью слышится резкий вдох.
Роман Сергеевич отворачивается.
Макс смотрит в стену.
— Скажи ещё раз, — требует Данил.
— Ты слышал.
— Скажи.
— Я хочу тебя, — произношу я тише. — И понимаю, что ты можешь потерять контроль.
Данил тяжело дышит.
— Если войдёшь, назад я тебя не выпущу.
— Понимаю.
— Остановиться могу не суметь.
— Понимаю.
— Будет больно.
Пальцы холодеют.
— Понимаю.
— И всё равно войдёшь?
— Да.
Из спальни доносится глухой стон. Данил упирается лбом в дверь.
— Откройте, — говорю я Максу.
Роман Сергеевич перехватывает его руку раньше, чем тот касается ключа.
— Последний раз спрашиваю: вы уверены?
— Да.
— Если передумаете, нажмите тревожную кнопку. Мы останемся в квартире.
— Нет.
— Что?
— Вы должны уйти.
— Исключено.
— Я не хочу, чтобы за дверью стояли люди и слушали.