Страница 66 из 137
Глава 13
Глава 13
Глава 13
Через два дня у Громова начнётся гон. Спроси, почему его отец хочет увезти тебя подальше.
Я перечитываю сообщение несколько раз.
Фотография сделана утром возле университета. Данил стоит рядом со мной у серого внедорожника, его ладонь лежит на моём затылке. Я смотрю в сторону главного корпуса и ещё не знаю, что через несколько часов окажусь пристёгнутой наручниками к его кровати.
Телефон дрогнет в пальцах.
Два дня.
Ровно столько остаётся до двадцатой ночи и третьего желания.
Совпадение выглядит слишком удобным.
Я выхожу из гостевой. В коридоре горит приглушённый свет. Дверь спальни Данила остаётся открытой, но внутри никого нет. Из кухни доносится звон посуды.
Громов стоит возле кухонного острова в тёмных домашних брюках. Верхнюю часть тела он оставляет обнажённой, чтобы ткань не задевала свежую повязку. Белый бинт пересекает левое плечо и грудь, возле ключицы проступает небольшое розовое пятно. На столе лежат лекарства, стакан воды и тарелка с остывшим супом.
Он пытается открыть блистер одной рукой.
Я останавливаюсь в дверном проёме.
— Через два дня у тебя начнётся гон?
Пальцы Данила замирают.
Он медленно поднимает взгляд.
— Кто написал?
Я показываю экран.
Данил подходит, протягивает руку, но я сразу убираю телефон за спину.
— Сначала ответь.
— Дай посмотреть номер.
— Ты всё равно не найдёшь владельца. Это очередная одноразовая сим-карта.
— Мира.
— Данил.
Несколько секунд мы смотрим друг на друга.
Он первым отводит взгляд, возвращается к столу и всё-таки продавливает фольгу большим пальцем. Таблетка падает рядом со стаканом.
— Да, — произносит он.
Я чувствую, как внутри холодеет.
— Ты знал?
— Знал примерную дату.
— Поэтому назначил третье желание на двадцатую ночь?
Данил берёт таблетку и запивает водой.
— Да.
Ответ звучит спокойно.
Ни паузы. Ни попытки придумать объяснение помягче.
— Ты специально потребовал, чтобы я легла в твою кровать в ночь начала гона?
— Планировал контролировать состояние блокаторами.
— Это должно что-то изменить?
— Ты спросила, почему выбрал дату. Я ответил.
— Ты собирался воспользоваться тем, что во время гона не сможешь себя контролировать?
— Собирался трахнуть тебя.
От грубого слова щёки вспыхивают, хотя за последние дни я слышу от него вещи гораздо хуже.
— Без моего согласия?
Данил берёт ложку и садится за стол.
— Я рассчитывал, что за двадцать дней ты передумаешь.
— А если бы не передумала?
Он смотрит на меня поверх тарелки.
— Уложил бы в кровать и остановился.
— Правда?
— Нет.
Я сжимаю телефон сильнее.
Громов опускает ложку.
— Не задавай вопросы, если боишься ответов.
— Я боюсь не ответов. Я боюсь тебя.
— Знаю.
— И тебя устраивает, что третье желание совпадает с гоном?
— Устраивало.
Последнее слово заставляет меня насторожиться.
— Что изменилось?
Данил подносит ложку ко рту, но не ест. Кладёт её обратно и смотрит на мигающий блокатор на правом запястье.
Зелёный индикатор сменяется жёлтым.
— Рана, — говорит он. — Потеря крови. Стресс. Несколько пропущенных доз подавителя.
— Почему пропущенных?
— Вчера искал тебя. Сегодня вытаскивал из ванной.
— Значит, гон может начаться раньше?
— Может.
— Насколько раньше?
— Уже начался разгон.
Я невольно отступаю.
Запах Данила действительно становится сильнее. Я чувствую его ещё в машине, но списываю на кровь, злость и сбой блокатора. Теперь тяжёлый древесный аромат заполняет кухню и цепляется за кожу.
— Что означает «разгон»?
— Повышается температура. Обостряется реакция на запахи. Блокатор работает хуже.
— А потом?
— Потом я перестану отвечать на глупые вопросы и закроюсь в спальне.
— На сколько?
— На два или три дня.
— Один?
— Да.
Я смотрю на лекарства.
— Врач знает?
— Знает мой цикл.
— Он не сказал про гон.
— Лечил плечо.
— Ты запретил говорить?
Данил снова берёт ложку.
— Не видел смысла.
— А я вижу.
— Тебя это не касается.
От этой фразы внутри поднимается злость.
— Ты потребовал, чтобы я легла в твою кровать именно в эту ночь. Как это может меня не касаться?
Он медленно откладывает ложку.
— Я сказал, что сейчас ситуация изменилась.
— Ты сказал только, что раньше тебя всё устраивало.
— Мира, иди спать.
— Нет.
Взгляд Данила тяжелеет.
— Ты опять решила спорить после полуночи?
— Я хочу знать, почему твой отец собирался увезти меня. Он понимал, что гон приближается?
— Да.
— А ты отказался от загородного дома, потому что хотел оставить меня рядом?
— Да.
— Несмотря на риск?
— Тогда риска не было.
— Для кого?
Он поднимается.
Я остаюсь возле двери. Расстояние между нами составляет несколько шагов, но запах альфы ощущается так, словно Данил уже стоит вплотную.
— Бета не должна вызывать полноценную реакцию во время гона, — произносит он. — Запах омеги усиливает состояние. Твой — нет.
— Значит, я в безопасности?
— Нет.
— Почему?
Данил обходит кухонный остров.
— Потому что мне плевать, что ты бета.
Я выпрямляюсь, не позволяя себе отступить снова.
— Это не медицинское объяснение.
— Другого нет. Я реагирую на тебя сильнее, чем должен. Блокатор не различает причины.
Он останавливается в двух шагах.
На коже груди блестит пот. В квартире тепло, но раньше Данил спокойно ходил в свитере. Сейчас дыхание становится глубже, а зрачки расширяются.
— У тебя температура?
— Поднимается.
— Нужно позвонить врачу.
— Позвоню утром.
— Сейчас.
— Мира.
— Он просил связаться при температуре выше тридцати восьми.
— Ты измерила?
— Нет.
Я направляюсь к аптечке.
Данил перехватывает меня правой рукой за талию.
Тело сразу напрягается.
Он чувствует и разжимает пальцы, но руку не убирает.
— Отпусти.
— Не ходи рядом.
— Тогда сам достань градусник.
— Я сказал, что справлюсь.
— Одной рукой ты даже таблетку открыть не смог.
Его взгляд опускается на мои губы.