Страница 61 из 137
— Причина неважна.
— Для меня важна.
— Привыкнешь.
Я сильнее надавливаю на шарф. Он коротко втягивает воздух.
— Больно?
— Да.
— Хорошо.
В уголке его рта появляется удовлетворение.
— Злишься.
— Очень.
— Значит, перестала стыдиться.
Я сразу отворачиваюсь к окну.
Он понимает.
Разумеется, понимает.
Данил наклоняется к моему уху.
— Тело среагировало на меня. Не на Антона, не на Корсакова и не на страх. На меня.
— Замолчи.
— Это не делает случившееся добровольным.
Я резко поворачиваю голову.
Он говорит именно то, что весь вечер объясняет Настя.
— Тогда зачем ты это сделал?
— Хотел наказать.
— Ты получил подчинение.
— Получил.
— И потерял всё остальное.
Взгляд Данила задерживается на моём лице.
— Верну.
— Нельзя вернуть приказом.
— Значит, найду другой способ.
Машина въезжает на подземную парковку.
Подъём до двадцать второго этажа проходит в тишине. Данил стоит рядом, одной рукой прижимая шарф. Второй держит меня за запястье.
Перед дверью квартиры он прикладывает мой палец к панели.
На экране появляется имя:
Мира Громова.
— Исправь фамилию, — требую я.
— Потом.
— Сейчас.
— Сначала рана.
Он открывает дверь и пропускает меня внутрь.
На кухонной стойке лежит большая аптечка. Рядом стоят стерильные салфетки, антисептик, бинты и закрытый набор для наложения швов. Видимо, Макс успевает предупредить домашнего врача или отправляет всё заранее.
Данил снимает рубашку.
Ткань прилипает к коже, приходится отрывать медленно. На левом плече открывается длинный порез. Края расходятся, кровь выступает при каждом движении.
Я чувствую слабость в коленях.
— Садись.
Он садится на высокий стул возле кухонного острова.
— Врач где?
— Едет.
— Тогда дождёмся.
— Ты начнёшь.
— Я не умею накладывать швы.
— Швы врач. Ты промоешь.
Я надеваю перчатки и смачиваю салфетку антисептиком.
— Будет больно.
— Делай.
Первое прикосновение заставляет мышцы его плеча напрячься. Данил следит за моим лицом, а не за раной.
— Не двигайся.
— Ты дрожишь.
— Потому что могла получить этот удар сама.
— Не получила.
— Из-за тебя.
— Правильно.
Я промываю порез, стараясь не смотреть на кровь. Потом прикладываю стерильную салфетку и прижимаю.
Данил кладёт правую руку мне на бедро.
Я сразу замираю.
— Убери.
— Поддерживаю равновесие.
— Держись за стол.
Он не убирает руку.
— Данил.
— Ты снова сбежала.
— После принуждения.
— Заблокировала меня.
— Я не хотела тебя слышать.
— Оставила квартиру без охраны.
— Ты сам забрал людей.
— Решила, что стала свободной.
Его пальцы сжимаются на моём бедре.
— Я не вещь.
— Знаю.
— Тогда прекрати наказывать меня за попытки уйти.
— Прекращу, когда перестанешь пытаться.
Я откладываю использованную салфетку.
— Разговор окончен.
— Нет.
— Я обработала рану. Врач скоро приедет. После осмотра я уеду к Насте.
— Останешься.
— Не останусь.
Данил поднимается со стула.
Я отступаю, но кухонный остров оказывается за спиной. Он встаёт передо мной, бледный от потери крови, с открытой раной на плече и тем же спокойным взглядом, который пугает сильнее крика.
— За сегодняшний побег ты должна мне ещё одно желание.
Я смотрю на него.
— В договоре было три.
— Это штрафное.
— Ты не можешь менять условия.
— Уже изменил.
— Я ничего больше выполнять не стану.
Данил проводит большим пальцем по моей нижней губе.
— Станешь, тихоня.
Его взгляд опускается ниже.
— И на этот раз удовольствие получать будешь ты.