Страница 40 из 137
— Цела.
— Я вижу.
Данил включает воду. Кровь с пальцев смывается в раковину тонкими красными полосами.
— Ты сказал, что не бил Артёма.
— Его не бил.
— Тогда кого?
Он закрывает кран и берёт полотенце.
— Посредника.
— Сильно?
— Достаточно, чтобы заговорил.
— Данил…
— Он собирался забрать Савина на склад и передать дальше. За деньги. Не спрашивая, что с ним сделают.
— Это не даёт тебе права ломать ему лицо.
— Даёт.
— По закону — нет.
— Я не про закон.
Он вытирает руки и поворачивается ко мне.
— Ты хотела, чтобы студент остался жив. Он жив. Хотела полицию — утром она получит показания. Чего ещё?
— Чтобы ты не превращал каждого виновного в человека, которого нужно избить.
— Тогда выбирай людей, которые не продают тебя Корсакову.
Фраза бьёт больнее, чем должна.
— Я никого из них не выбирала.
Данил замирает.
Я опускаю взгляд и сразу жалею, что сказала это так. Но брать слова обратно не собираюсь.
— Тебя тоже, — добавляю тише. — Пока не выбирала.
Кухня становится тихой.
За столом Роман Сергеевич перестаёт листать сообщения на телефоне.
Данил медленно кладёт полотенце.
— Пока?
Я чувствую, как начинают гореть щёки.
— Это не обещание.
— Но уже не отказ.
— Я сказала совсем другое.
— Я услышал нужное.
Он касается пальцами моего подбородка. На костяшках остались свежие ссадины.
— Тихоня, я терпеливый. Иногда.
— Последние три дня это никак не подтверждают.
— Потому что три месяца до них ты от меня бегала.
— У меня были причины.
— Теперь будешь жить здесь. Бегать станет сложнее.
Я сразу отстраняюсь.
— Речь шла о нескольких днях.
— Речь шла о том, что домой ты не вернёшься, пока Корсаков рядом.
— Тогда я могу жить у Насти с охраной.
— Нет.
— Данил, там мои вещи, документы и учёба.
— Вещи привезут. Документы тоже. Учиться будешь отсюда.
— Я не согласна переезжать.
— Уже переехала.
— Один рюкзак не считается переездом.
Он смотрит на меня сверху вниз.
— Через два часа будет считаться.
Я поворачиваюсь к Роману Сергеевичу.
— Вы собирались отвезти меня в загородный дом. Значит, тоже считаете, что решение можно принять без меня?
— Считаю, что сейчас ваша безопасность важнее удобства.
— А после?
— После Данил всё равно сделает по-своему.
— Спасибо за честность.
Роман Сергеевич надевает пальто.
— Завтра в девять полиция и декан будут ждать вас в университете.
— Миру там не будет, — говорит Данил.
— Она должна дать показания.
— Даст дистанционно.
— Следователь хочет видеть её лично.
— Пусть приедет сюда.
Отец задерживает взгляд на сыне.
— Ты не сможешь держать её в квартире до конца жизни.
— Смогу.
— Данил.
— Проверим.
Роман Сергеевич смотрит на меня.
— Вы понимаете, во что ввязались?
— Я ничего не выбирала.
— Он считает иначе.
— Я заметила.
Отец направляется к двери, но перед выходом останавливается рядом с Данилом.
— У тебя есть обязательства перед семьёй.
— Уже нет.
— Это решаешь не только ты.
— Ошибаешься.
— Она вернулась в город.
Данил берётся за дверную ручку.
— Пусть уезжает обратно.
Роман Сергеевич больше ничего не говорит. Выходит в коридор, дверь закрывается.
Я остаюсь у кухонной стойки.
— Кто вернулся?
Данил идёт к панели и меняет код замка.
— Никто важный.
— Твой отец говорил о женщине?
— Он говорил об обязательствах.
— И о том, что «она» вернулась.
— Забудь.
— Почему?
Данил заканчивает вводить новый код, проверяет замок и поворачивается.
— Потому что сейчас у нас другая проблема.
— Это не ответ.
— Другого не будет.
Он достаёт телефон и звонит Максу.
— Подними Савина в десять утра к декану. До этого никого к нему не пускать. Следователя пусть отец выберет сам.
Данил слушает ответ, затем продолжает:
— После этого заедешь к Мире домой. Омега соберёт вещи. Возьмёшь одежду на неделю, документы, ноутбук и всё, что она скажет.
Я подхожу ближе.
— Я поеду сама.
Он завершает звонок.
— Нет.
— Настя не знает, какие вещи мне нужны.
— Напишешь список.
— У меня там личные вещи.
— Она твоя подруга. Переживёт.
— А я не хочу, чтобы твои люди стояли возле шкафа, пока она собирает бельё.
Взгляд Данила опускается к моей груди, затем возвращается к лицу.
— Тогда бельё выберу я.
Щёки вспыхивают.
— Нет.
— Прозрачное винное уже видел. Можешь брать его.
— Данил!
Он подходит вплотную и берёт меня за талию.
— Вот теперь похоже, что ты испугалась действительно важного.
— Это не смешно.
— Я не шучу. Третье желание никто не отменял.
Я упираюсь ладонями ему в грудь, сохраняя расстояние.
— До двадцатой ночи ещё много времени.
— Мало.
— И это не имеет отношения к переезду.
— Имеет. Я хочу, чтобы ты привыкла к квартире раньше, чем окажешься в моей кровати.
От прямоты его слов у меня пересыхает во рту.
— Я не собираюсь привыкать.
— Придётся.
Он отпускает талию, берёт мой телефон со стола и открывает контакты.
— Пиши Насте список.
— Я могу сделать это сама.
— Делай.
Я забираю телефон и отхожу к окну, но шторы уже закрыты. Приходится сесть на диван и начать печатать.
Паспорт. Ноутбук. Зарядное устройство. Учебники. Косметичка. Несколько водолазок, джинсы, юбка, домашняя одежда.
До нижнего белья я дохожу и останавливаюсь.
Данил садится рядом. Его бедро касается моего.
— Что зависла?
— Ничего.
Он смотрит на экран.
Я сразу закрываю переписку.
— Это личное.
— Уже нет.
— Очень даже личное.
— Напиши: всё нижнее бельё.
— Мне не нужно всё.
— Мне нужно.
Я поворачиваюсь к нему.
— Ты его носить собираешься?
— Снимать.
Лицо обдаёт жаром.
Данил забирает телефон раньше, чем я успеваю отреагировать, открывает переписку и дописывает одну строку.
Всё бельё. Коробку с винным комплектом тоже.
— Удали.
— Нет.
— Настя поймёт, что это писал не я.
— Именно поэтому подписал.