Страница 24 из 137
Данил Серов ставит один стакан напротив меня и садится. Между нами остаётся широкий стол, вокруг достаточно людей. Здесь безопасно.
— Это тебе, — говорит он, указывая на кофе. — С карамелью. Как ты любишь.
— Спасибо, но я не просила.
— Знаю.
Я не притрагиваюсь к стакану.
Серов проводит ладонью по волосам и несколько секунд собирается с мыслями.
— Я был неправ.
— В чём именно?
— В том, как всё закончил. Я разозлился и наговорил лишнего.
— Ты сказал, что устал от отношений.
— Потому что думал, что тебе всё равно.
— Мне не было всё равно.
— Тогда зачем ты сразу начала встречаться с Громовым?
Я смотрю на него.
Вот настоящая причина разговора.
Не сожаление о том, что он давил на меня. Не понимание, почему я отказывалась. Серов увидел рядом другого мужчину и решил вернуть то, от чего сам отказался.
— Мои отношения с Данилом не меняют того, что произошло между нами.
— Вы оба Данилы.
— Ты понял, о ком я.
Он сжимает стакан.
— Ты его боишься, Мир. Это видно.
— Я не обсуждаю с тобой Громова.
— Я пытаюсь помочь.
— Тогда уважай мой ответ. У нас всё закончилось.
Серов наклоняется ближе.
— Я не хочу заканчивать.
— А я хочу.
Произнести это оказывается проще, чем я ожидала.
Даже без Громова я не вернулась бы. Во время второго желания Данил спрашивал, был ли Серов первым человеком, которого я захотела. Нет. Я встречалась с хорошим и безопасным парнем, надеясь, что желание появится со временем. Оно не появилось.
А безопасным Серов оказался лишь до тех пор, пока не понял, что не получает желаемого.
— Дай мне ещё один шанс, — просит он. — Я больше не стану давить.
— Ты уже показал, что думаешь о моих границах.
— А Громов их уважает?
Вопрос попадает точно в больное место.
Я молчу.
Серов воспринимает это как подтверждение и протягивает руку через стол.
— Пойдём со мной. Сейчас. Если он тебе угрожал, мы обратимся в полицию.
Его пальцы касаются моего запястья.
— Убери руку.
Серов не успевает.
Чужая ладонь ложится поверх его пальцев и сжимает.
Я не видела, как Данил вошёл в столовую. Он стоит рядом со столом, высокий, в длинном чёрном пальто и тёмном костюме. Волосы аккуратно уложены, на переносице едва заметна свежая ссадина. Одежда слишком строгая для обычного учебного дня. Громов выглядит так, будто приехал не на пары, а с деловой встречи.
Или допроса.
— Она сказала убрать руку, — произносит Данил.
Серов бледнеет.
— Отпусти.
— Сначала ты.
Пальцы бывшего разжимаются. Он убирает руку с моего запястья, и только после этого Громов отпускает его.
Данил снимает пальто, вешает на спинку соседнего стула и садится рядом со мной. Не спрашивает, свободно ли место. Его рука сразу ложится мне на бедро.
— Продолжайте, — говорит он.
Серов смотрит на него с ненавистью, но встать не решается.
— Мы закончили, — отвечаю я.
— Он просил вернуться? — спрашивает Данил.
Я не хочу отвечать, однако Серов делает это сам:
— Это наши отношения.
— Были.
— Ты заставил её быть с тобой.
Ладонь на моём бедре становится тяжелее.
Данил поворачивает голову к Серову.
— Повтори.
— Я вижу, как она на тебя смотрит.
— Как?
— Боится.
Громов несколько секунд молчит. Потом придвигает мой стул к себе за сиденье. Ножки скребут по плитке, наши плечи соприкасаются.
— Правильно делает, — говорит он. — Поэтому ты сейчас встанешь и уйдёшь, не заставляя меня объяснять второй раз.
— Мира сама может решить.
— Она решила. Только что сказала тебе нет.
Слова звучат почти издевательски.
Данил, который не слышит моих отказов, требует, чтобы их слышали остальные.
Я поворачиваюсь к нему.
— Не нужно ему угрожать.
— Я ещё не угрожал.
— И не начинай.
Он смотрит на меня, но отвечает Серову:
— У тебя десять секунд.
Бывший поднимается.
— Ты пожалеешь, Мир.
— Это ты уже говорил, — спокойно напоминаю я.
Серов берёт стакан и уходит. Кофе, который принёс мне, остаётся на столе.
Данил провожает его взглядом до самого выхода.
— Больше наедине с ним не разговаривай.
— Мы были в полной столовой.
— Неважно.
— Мне нужно было закончить эти отношения самой.
— Закончила?
— Да.
Он переводит взгляд на моё лицо.
— Хорошо.
К столу возвращается Настя с подносом. Увидев Данила, она останавливается, затем ставит передо мной чашку.
— А ты воскрес.
— Не умирал.
— Мира с утра решила иначе.
Я бросаю на подругу предупреждающий взгляд, но поздно.
Данил поворачивается ко мне.
— Волновалась?
— Нет.
— Пять раз звонила.
— Один.
Он достаёт телефон.
На экране четыре пропущенных вызова от номера, записанного как «Отец», и один мой.
— Один раз, — подтверждает Данил. — Но сообщение проверила уже семь раз.
— Ты не можешь знать.
— Время последнего посещения чата менялось.
Я отвожу глаза.
— Ты обещал приехать и исчез.
— Был занят.
— Можно было написать.
Несколько секунд он смотрит на меня.
— В следующий раз напишу.
Первое нормальное обещание, которое Данил даёт без давления и насмешки.
— Где ты был? — спрашиваю я.
— У отца.
— Поэтому в костюме?
— Поэтому опоздал.
Настя садится напротив и придвигает ко мне чай. Данил забирает нетронутый кофе Серова, встаёт и выбрасывает в урну.
На обратном пути берёт мне тарелку сырников.
— Я не просила.
— Знаю.
— Я уже завтракала.
Он ставит тарелку передо мной.
— Нет. Ты ждала меня возле дома, потом поехала на автобусе. Ешь.
Настя молча смотрит на меня.
Я беру вилку.
После занятий мы идём в библиотеку.
Черновой вариант итогового проекта нужно сдать через четыре дня. На третьем этаже старого корпуса находится читальный зал с высокими потолками и длинными деревянными столами. Между рядами книжных шкафов горят зелёные настольные лампы. У окон сидят старшекурсники, ближе к стойке библиотекаря шепчутся две девушки.
Мы выбираем стол в дальней части зала.