Страница 2 из 137
И от этого я начинаю двигаться быстрее.
— Готово, — говорю я, отправляя расписание на номер, указанный в журнале. — Я добавила тебя в чат. Там закреплены учебный план и список преподавателей.
На его телефоне загорается экран. Данил смотрит на сообщение, потом переводит взгляд на мою аватарку.
Я стою там на фоне моря, в светлом летнем платье. Фотография обычная, но сейчас мне хочется немедленно её удалить.
— Покажешь корпуса, — напоминает он.
— Да. Конечно.
Папка не помещается в сумку. Я прижимаю её к груди и выхожу в коридор. Данил идёт следом.
Наш университет занимает четыре здания, соединённые переходами. В главном корпусе находятся деканат, библиотека и большая часть аудиторий. До кафедры физического воспитания нужно пройти через внутренний двор, а лаборатории экономической безопасности расположены в старом кирпичном крыле.
Обычно дорога туда занимает минут семь. Сегодня я дохожу за пять.
— Ты всегда так быстро ходишь? — спрашивает Громов.
Я невольно замедляюсь.
— Следующая пара скоро.
— Через двадцать минут.
Значит, он уже изучил расписание.
— Мне ещё нужно отнести документы в деканат.
Данил ничего не отвечает. Его шаги звучат позади тяжело и ровно. Он не пытается идти рядом, но расстояние между нами не увеличивается, как бы я ни прибавляла скорость.
В переходе почти никого нет. За высокими окнами моросит дождь, ветер бросает мокрые листья на стекло. Где-то внизу хлопает дверь.
Я сильнее прижимаю папку к груди.
— Здесь лаборатории, — говорю, остановившись возле лестницы. — На втором этаже спортивная кафедра. Столовая в главном корпусе, возле библиотеки. Остальное есть на схеме в общем чате.
— Всё?
— Да.
Я собираюсь уйти, но Данил делает шаг и оказывается между мной и коридором.
Он не прижимает меня к стене, не касается, даже не подходит вплотную. Просто встаёт так, что пройти можно только попросив его отойти.
Под кожаной курткой у него чёрная футболка. На поясе с правой стороны виден металлический зажим складного ножа.
Я опускаю взгляд.
— Можно пройти?
— Ты меня боишься, Мира?
Он впервые называет меня по имени.
В его голосе нет насмешки. Кажется, ему действительно интересно услышать ответ.
— Нет.
Ложь получается слишком быстрой.
Данил смотрит на меня долго и холодно. Под этим взглядом я чувствую, как начинают гореть щёки.
— Врёшь.
Я не знаю, нужно ли оправдываться. Наверное, лучше промолчать.
— Мне правда нужно в деканат, — тихо говорю я.
Он отходит.
Я прохожу мимо, стараясь не задеть его плечом.
— Мира.
Приходится остановиться.
— Да?
— Беги.
Я не сразу понимаю, серьёзно ли он говорит. Обернуться не решаюсь, только крепче сжимаю папку и ухожу.
Не бегу, конечно.
Но шаг прибавляю так сильно, что возле лестницы едва не сталкиваюсь с преподавателем.
К концу первого дня о Даниле Громове знает весь наш курс.
Через неделю — половина университета.
Сначала с ним пытаются подружиться. Сын Романа Громова, дорогой автомобиль, отдельная квартира в центре, приглашения в закрытые клубы — для некоторых это звучит намного громче слухов об исправительном учреждении.
Артур с нашей группы предлагает показать ему городские бары. Данил смотрит на него несколько секунд и отвечает:
— Зачем?
— Ну… потусить. Познакомиться.
— Не хочу.
На этом разговор заканчивается.
Две омеги с юридического подсаживаются к нему в столовой. Одна кладёт ладонь на его предплечье, что-то шепчет и улыбается. Данил опускает взгляд на её пальцы.
Девушка убирает руку раньше, чем он успевает что-либо сказать.
Постепенно желающих общаться становится меньше.
Желающих переспать с ним меньше не становится.
Громов красивый. Опасной, тяжёлой красотой, от которой не хочется подойти ближе, зато трудно перестать смотреть. Девушки провожают его глазами, перешёптываются, но сами больше не подходят.
Он тоже ни к кому не подходит.
Кроме меня.
За три месяца Громов шесть раз попадает в деканат. Дважды приезжает полиция. Один раз занятия отменяют, потому что возле корпуса происходит драка.
Я вижу только конец.
На мокром асфальте лежит старшекурсник-альфа, из разбитого носа течёт кровь. Данил сидит на нём сверху и методично бьёт по лицу. Без криков, ругани и угроз. Спокойно, будто выполняет привычную работу.
Двое парней пытаются его оттащить.
Громов сбрасывает их одним движением.
Останавливается только после того, как охранник университета направляет на него электрошокер.
Через несколько часов Данил возвращается на последнюю пару. Костяшки заклеены пластырем, на чёрной рубашке нет ни одной капли крови.
Будто ничего не произошло.
— Его же забрали полицейские, — шепчет Настя, когда Громов садится за мной.
— Видимо, отпустили.
— За два часа?
Я не отвечаю.
Отец Данила приезжал в университет лично. Его чёрный внедорожник стоял возле деканата, а двое мужчин в одинаковых тёмных пальто ждали у дверей. После их отъезда старшекурсник забрал заявление.
На следующий день его перевели на заочное отделение.
Никто не знает, за что Громов его избил.
Спрашивать не решаются.
Данил не стал общительнее. Не завёл друзей, не начал ходить на студенческие вечеринки. Он появляется на занятиях, сдаёт все работы раньше срока и смотрит на людей так, будто видит их насквозь.
Но чаще всего смотрит на меня.
Я чувствую его взгляд на лекциях. В столовой. Возле библиотеки. Если поворачиваюсь случайно, наши глаза встречаются сразу, словно он и не пытался скрыться.
Первое время я убеждаю себя, что мне кажется.
Потом Данил начинает подходить.
— Тихоня, подвезти?
Он сидит на чёрном мотоцикле возле главного входа, упираясь тяжёлым ботинком в асфальт. На втором сиденье лежит шлем. Вокруг толпятся студенты, но Громов смотрит только на меня.
Я останавливаюсь в нескольких шагах.
— Нет, спасибо.
— Дождь начинается.
— Я на автобусе.
— Я быстрее.
— Меня Настя ждёт.
Это неправда. Настя уже уехала с альфой, с которым встречается второй месяц.
Данил переводит взгляд на пустую остановку за моей спиной, потом снова на меня.
— Конечно, — произносит он.
Я киваю и ухожу.