Страница 128 из 137
— Про моё предложение уехать с Ариной?
— Да.
— Про маркер?
— Да.
— Про выплаты?
— Да.
— И она осталась.
— Сама.
Последнее слово звучит с такой тяжёлой гордостью, что щёки сразу теплеют.
Олег Вольский закрывает папку.
— Мы собрались не обсуждать личную терапию семьи Громовых.
— Верно, — вмешивается декан. — Нужно согласовать заявление и порядок выступлений.
Арина поднимается.
— Я скажу первой.
Её отец поворачивается.
— Мы договорились, что начну я.
— Тогда снова всё будет выглядеть так, будто решения принимают мужчины, которые подписали соглашение за столом.
— Ты тоже подписала.
— Потому что мне предложили выгодный брак. Сейчас я его прекращаю.
Она берёт лист.
— Я подтвержу, что помолвка расторгнута, а Мира о ней не знала. Также скажу, что моя семья не имеет к ней личных претензий.
— Мы не обязаны отказываться от претензий к Громовым, — замечает Олег Вольский.
— К Громовым — нет. К Мире — обязаны.
Арина смотрит на меня.
— Тебя устраивает?
— Да.
— Про предложение уехать говорить не стану.
— Хорошо.
— Но журналисты могут спросить.
— Тогда скажем правду.
Её брови чуть поднимаются.
— Что я предложила деньги?
— И что я отказалась.
— Мой отец будет недоволен.
— Это уже не моя ответственность.
Арина едва заметно улыбается.
— Теперь понимаю ещё лучше.
Данил смотрит между нами.
— Что именно?
— Почему она не осталась первой же ночью, — отвечает Арина. — Тебе приходится разговаривать.
— Уже понял.
— Сомневаюсь.
— Арина, — предупредил её отец.
Декан кладёт перед нами распечатанный порядок:
Вступительное заявление университета.
Заявление Арины Вольской.
Заявление Данила Громова.
Ответ Миры Беловой, если она захочет выступить.
Вопросы прессы.
Я останавливаюсь на четвёртом пункте.
— Я не готовила заявление.
— Можете отказаться, — говорит декан. — Присутствия рядом с Данилом достаточно, если вы хотите подтвердить добровольность.
— Я скажу несколько слов.
Рука Данила в моей сжимается.
Я смотрю.
Он сразу ослабляет хватку.
— Что собираешься сказать? — спрашивает он.
— Узнаешь вместе со всеми.
— Опять.
— Ты хотел публичный ответ.
— Да.
— Тогда жди.
Роман Сергеевич видит коробку во внутреннем кармане сына. Ткань немного оттопыривается.
— Ты серьёзно? — спрашивает он.
— Да.
— Сегодня?
— Да.
— После недели скандалов, уголовного дела Корсакова и расторжения помолвки?
— Подходящий день.
Я вмешиваюсь:
— Он сначала спросил, разрешаю ли задать вопрос публично.
Отец Данила смотрит на меня с удивлением.
— И вы разрешили?
— Да.
— Вы знаете, что ответите?
— Это уже между мной и Данилом.
— В зале будут камеры.
— Именно поэтому мой ответ услышат без чужих пересказов.
Роман Сергеевич отступает.
— Тогда желаю удачи.
Данил смотрит на отца.
— Искренне?
— Нет. Пытаюсь произнести подходящие слова.
Я не удерживаюсь и тихо смеюсь.
Данил поворачивает голову.
— Уже учится у меня.
— Или ты у него.
— Плохая версия.
В дверь стучит сотрудник университета.
— Пять минут.
Настя появляется в проёме сразу за ним.
— Можно Миру на секунду?
— Нельзя, — отвечает Данил.
— Можно, — говорю я.
Он отпускает руку.
— Две минуты.
— Я сама знаю, сколько.
— Хорошо.
Мы с Настей выходим в коридор.
Она отводит меня к окну, подальше от двери кабинета.
— Ты уверена? — спрашиваю тихо.
— В чём именно?
— В нём. В коробке. В том, что возвращаешься.
Я смотрю через стекло на внутренний двор университета. На скамейках лежит снег, возле служебного входа стоят машины журналистов.
— В том, что хочу попробовать, уверена.
— А предложение?
— Ещё не знаю.
— Мира.
— Я люблю его. Вижу, что он действительно сделал шаги, которые раньше считал невозможными. Но свадьба — это не просто публично выбрать.
— Ты можешь сказать «да, но не сейчас».
— Для Данила любое «да» станет датой, квартирой, списком гостей и двумя детьми минимум.
Настя открывает рот.
— Ты уже знаешь про детей?
— Он сообщил планы.
— Сколько?
— Минимум двое.
— Хорошо, что хотя бы не выбрал имена.
— Девочку разрешил назвать мне.
— Очень щедро.
Я улыбаюсь.
— Вот именно.
Настя берёт меня за руки.
— Ответь так, как хочешь ты. Не потому, что он отказался от компании, рассказал правду или привёз признание. И не потому, что камеры ждут красивый конец.
— Знаю.
— Он выдержит отказ?
Я смотрю на дверь кабинета.
— Должен.
— А если нет?
— Тогда предложение окажется преждевременным.
Она кивает.
— Хорошо. Я сяду рядом с твоими родителями. Антон тоже там.
— Данил видел.
— И пока жив.
— Очень оптимистично.
— За последние дни стандарты изменились.
Из-за двери выходит сотрудник:
— Начинаем.
Настя обнимает меня.
— Иди. Только не позволяй ему говорить за тебя.
— Не позволю.
Актовый зал заполнен.
В первых рядах сидят журналисты, представители университета, преподаватели и студенты. Вдоль стен стоят камеры. На сцене устанавливают длинный стол с микрофонами, за ним — пять стульев.
На большом экране висит герб университета и надпись:
Официальное заявление по вопросу защиты частной жизни студентов и распространения недостоверной информации.
Родителей я вижу сразу.
Мама сидит рядом с Настей. Отец — с краю, ближе к проходу. Антон занимает место позади них. На губе ещё остаётся след после похищения, но выглядит он спокойнее.
Когда мы выходим на сцену, зал шумит.
Данил идёт рядом. Его правая рука находится возле моей, но не касается. Он позволяет самой решить, брать ли её перед всеми.
Я беру.
Шум становится громче.
Мы садимся за стол. Слева от меня — Данил, справа — декан. Арина устраивается с другой стороны, рядом со своим отцом. Роман Сергеевич остаётся в первом ряду и на сцену не выходит.
Декан включает микрофон.