Страница 12 из 137
Данил расстёгивает ремень шлема и снимает его с меня. Волосы рассыпаются по плечам. Я машинально пытаюсь пригладить их, но он перехватывает мою ладонь.
— Не надо.
— Они растрепались.
— Мне нравится.
Он касается пряди возле моей щеки и заправляет её за ухо. Движение могло бы показаться нежным, если бы второй рукой Данил не продолжал удерживать меня за талию так, словно опасался, что я убегу.
Хотя бежать здесь некуда.
— Гром!
Громов поворачивает голову.
К нам направляется высокий мужчина лет двадцати пяти. Коротко стриженный, в кожаной куртке, с татуировкой, уходящей от шеи под воротник. Он улыбается, но при приближении взгляд становится внимательнее.
Сначала мужчина смотрит на Данила, затем на его руку у меня на талии.
— Так слухи не врут, — произносит он.
— Какие? — спрашивает Данил.
— Что ты сегодня с девушкой.
— Уже не слухи.
Мужчина переводит взгляд на меня.
— Макс.
Я успеваю только кивнуть.
— Мира, — представляет меня Данил сам. — Моя девушка.
Слова звучат не как объяснение, а как предупреждение.
Макс понимает. Он не пытается протянуть мне руку или подойти ближе.
— Рад знакомству. Не думал, что доживу до этого дня.
— До какого?
— Когда ты привезёшь сюда кого-нибудь, кроме своего плохого характера.
Лицо Данила не меняется.
Улыбка Макса становится напряжённее.
— Ладно. Финиш проверили. После дождя на третьем повороте скользко, но ребята уже посыпали. Едешь с Лисом и Арсеном.
— Кто допустил Арсена?
— Роман Сергеевич.
Данил становится ещё холоднее.
— Отец здесь?
— Был. Уехал минут двадцать назад.
— Что хотел?
Макс бросает на меня короткий взгляд.
— Не при ней.
Пальцы на моей талии сжимаются.
— При ней можно.
— Он сказал, что завтра ждёт тебя в офисе. В десять. И чтобы без очередной драки, потому что адвокат пока не закрыл предыдущую.
Значит, вчерашние разбитые костяшки появились не случайно.
— Передай, что сам приеду, — отвечает Данил.
— Я не твой секретарь.
— Тогда не передавай.
Макс вздыхает и поворачивается ко мне.
— Если он заставил тебя приехать, моргни два раза.
Я не успеваю решить, шутит ли он.
Данил отпускает мою талию и делает шаг к Максу.
Тот сразу поднимает руки.
— Всё, понял. Добровольно и по большой любви.
Он отходит, не дожидаясь ответа.
Я смотрю ему вслед.
— Он твой друг?
— Нет.
— Но вы хорошо знакомы.
— Здесь все меня знают.
Это заметно. Люди здороваются с Данилом, но никто не задерживается рядом надолго. Несколько мужчин кивают издалека. Девушки смотрят откровенно, одна омега в красной куртке даже направляется к нам, но останавливается, увидев меня.
Вернее, руку Данила, снова оказавшуюся у меня на талии.
— Я могу постоять сама, — говорю я.
— Знаю.
— Тогда зачем ты всё время меня держишь?
— Потому что хочу.
Ответ короткий и окончательный.
Данил ведёт меня к фургону. Внутри находится небольшая комната отдыха: складные стулья, стол, электрический обогреватель, шкаф с инструментами. На полке стоят бутылки воды и контейнеры с едой.
Здесь теплее, но пахнет бензином.
— Снимай пальто.
Я напрягаюсь.
— Зачем?
— Оно мокрое.
Он говорит совершенно спокойно, и я чувствую себя глупо из-за первой мысли.
Расстёгиваю пуговицы. Данил сам снимает пальто с моих плеч и вешает возле обогревателя. Под ним остаются серый свитер и тёмная юбка до колен.
Его взгляд сразу опускается на мою фигуру.
Свитер свободный, но после поездки ткань немного задралась и обтянула бёдра. Я поправляю край.
Данил ловит мою руку.
— Не прячься.
— Я просто поправила одежду.
— Ты всегда её поправляешь, когда я смотрю.
— Потому что ты смотришь слишком…
Я замолкаю, не подбирая безопасного слова.
— Как?
— Откровенно.
— После вчерашней фотографии нет смысла притворяться, что я не хочу тебя раздеть.
Я выдёргиваю ладонь и отхожу к столу.
Спорить бесполезно. Он не извинится, не станет смотреть в другую сторону и не поймёт намёк. Данил прекрасно знает, что смущает меня, и именно поэтому продолжает.
На столе лежит упаковка с сэндвичами. Он достаёт один, проверяет состав и протягивает мне.
— Ешь.
— Я не голодна.
— Ты ничего не ела с утра.
Я поднимаю глаза.
— Откуда ты знаешь?
— В столовой тебя не было. На первой перемене ты пила только кофе. На большой ушла ко мне.
Он перечисляет всё без паузы.
Наблюдал весь день.
— Утром я ела булочку дома.
— Половину. — Данил снимает плёнку с сэндвича. — Иначе сейчас не смотрела бы на еду.
Я действительно смотрю.
Завтрак остался почти нетронутым из-за нервов, а после встречи в аудитории кусок не лез в горло. Сейчас желудок неприятно сжимается.
— Бери.
Я принимаю сэндвич.
Данил открывает бутылку воды и ставит рядом. Не спрашивает, хочу ли. Решает сам, как и всё остальное.
Это не забота. По крайней мере, не та, которую я привыкла видеть. Забота оставляет выбор. Данил просто следит, чтобы принадлежащая ему вещь не оставалась голодной и не промокла.
Наверное, именно так он воспринимает меня.
Я сажусь на складной стул и делаю небольшой укус.
— Первое желание состоит в том, что я должна смотреть гонку?
— Провести вечер со мной.
— Ты говорил про гонку и что мне придётся сказать, чья я девушка.
— Скажешь.
— Кому?
— Всем, если понадобится.
Я кладу сэндвич на салфетку.
— А вести мотоцикл?
— Тоже будешь.
— Я не успею научиться за один вечер.
— С тобой сяду я.
На узком сиденье перед ним.
От одной мысли становится жарко.
— Тогда это не считается, что веду я.
— Руки будут на руле у тебя.
— А управлять всё равно будешь ты.
— Если хочешь самостоятельно, могу отпустить.
Я сразу качаю головой.
Данил снимает с себя куртку и бросает на соседний стул. Чёрная рубашка обтягивает широкие плечи. Несколько верхних пуговиц расстёгнуты, возле ключицы виден край татуировки.
— Почему именно гонка? — спрашиваю я, чтобы не рассматривать его. — Ты мог потребовать обычное свидание.
— Обычные свидания у тебя были с Серовым. Тебе не понравилось.
— Они были нормальными.