Страница 117 из 137
— Без него преподаватель собирался задержать решение из-за общей защиты.
— Ты помог мне уехать.
— Да.
— Хотя не хочешь.
— Я вообще много делаю, чего не хочу.
В его голосе появляется сухая усталость.
— Учусь.
Я прижимаю телефон крепче.
— Спасибо.
— Не благодари.
— Сейчас буду.
— Тогда вернись.
— Это торговля.
— Попытался.
Я тихо смеюсь.
На другом конце он тоже выдыхает мягче.
— Что ты будешь делать дальше? — спрашиваю я.
— Завтра совет.
— С Вольскими?
— Да.
— Распоряжение точно отозвано?
— Да.
— Суд?
— Иск подан.
— Роман Сергеевич согласился?
— Нет.
— Вы поссорились?
— Мы всегда ссоримся.
— Из-за меня сильнее?
— Из-за того, что я отказался передать пакет и выполнить второй пункт.
— Он хотел, чтобы ты прекратил отношения?
— Хотел, чтобы я публично объявил метку ошибкой и уехал с Ариной на месяц, пока юристы оформят расторжение без скандала.
Внутри холодеет.
— Ты не говорил.
— Узнал сегодня.
— И сразу рассказываешь.
— Ты просила.
Он действительно учится.
— Что ответил?
— Что Арина может уехать куда угодно. Я не поеду.
— А отец?
— Сказал, что лишит меня места в совете и доступа к семейным активам.
— Данил.
— Я справлюсь.
— Не принимай решение только из-за меня.
— Принимаю из-за себя. Надоело, что отец до сих пор покупает мою свободу договорами.
В его голосе появляется знакомая холодная твёрдость.
— Завтра закончу.
— Что именно?
— Всё.
— Данил, это звучит тревожно.
— Для Вольских — да.
— Не делай ничего незаконного.
— Постараюсь.
— Мне нужно «не сделаю».
— Не сделаю.
— И отцу не угрожай.
— Это сложнее.
— Данил.
— Хорошо.
Я улыбаюсь.
— Напишешь после совета?
— Если захочешь знать.
— Хочу.
— Тогда напишу.
Мы прощаемся.
Он не просит адрес.
Не напоминает, что начнёт поиски на четвёртый день.
Не пытается отговорить от перевода.
После разговора я долго сижу на кровати, держа телефон в ладонях.
Я добиваюсь того, чего хотела.
Данил понимает, что может потерять меня.
Только вместе с ним это понимаю и я.
Утром действие подавителя начинает слабеть.
Сначала появляется лёгкое тепло в метке. Потом короткая тяжесть в груди, далёкая и приглушённая.
Данил находится где-то далеко.
Злится.
Сдерживается.
Связь возвращается медленно, поэтому его эмоции ощущаются отдельными толчками.
Я завтракаю на кухне, когда телефон звонит.
Роман Сергеевич.
Мы раньше почти не разговаривали без Данила.
Я отвечаю.
— Доброе утро.
— Мира, вы знаете о заседании?
— Данил сказал.
— Тогда понимаете, что происходит.
— Частично.
— Он собирается отказаться от места в совете, личной доли в семейном фонде и всех активов, которые защищены соглашением с Вольскими.
Я ставлю чашку.
— Зачем?
— Чтобы вывести себя из-под брачного договора. Если у него не останется доли, которую гарантировали Вольские, основание соглашения исчезнет.
— Он говорил, что подал иск.
— Иск останется. Но Данил решил не ждать.
— Компания?
— Контрольный пакет останется у семьи. Его личная доля перейдёт в независимый фонд сотрудников.
Я медленно выдыхаю.
— «Рубеж»?
— Отдельный фонд академии он забирает с собой. Юристы готовили структуру всю ночь.
— Значит, он не отдаёт компанию Вольским.
— Нет.
— И не выполняет пункт про прекращение отношений.
— Нет.
— Тогда чего хотите от меня?
Роман Сергеевич замолкает.
— Остановите его.
— Почему я?
— Потому что меня он не слушает.
— И правильно делает, если вы предлагали ему уехать с Ариной.
— Я предлагал временное публичное решение, которое сохранило бы активы.
— Ценой новой лжи.
— Ценой месяца.
— Для меня это выглядело бы так, будто он выбрал помолвку.
— Вам он мог объяснить.
— А остальным снова позволил бы считать Арину невестой, а меня любовницей.
— Бизнес редко строится на справедливых формулировках.
— Тогда пусть выстраивает другой.
Он тяжело выдыхает.
— Вы понимаете, что Данил отказывается от значительной части наследства?
— Да.
— Ради женщины, которая уехала и не обещает вернуться.
— Он делает это ради права выбирать самому.
Я повторяю слова Данила.
Роман Сергеевич молчит.
— Вы уже говорите одинаково.
— Это не означает, что я согласна со всем.
— Тогда попросите его отложить заседание.
— Я не буду использовать чувства, чтобы заставить его оставить договор, который он ненавидит.
— А он использовал ваши чувства много раз.
— Поэтому я не хочу становиться такой же.
На другом конце становится тихо.
— Заседание начнётся через двадцать минут, — произносит Роман Сергеевич. — Трансляция закрытая, но я отправлю вам ссылку.
— Зачем?
— Чтобы вы увидели последствия своего решения.
— Это его решение.
— Теперь они связаны.
Он завершает разговор.
Ссылка приходит через минуту.
Я открываю её на ноутбуке.
На экране появляется длинный зал с панорамными окнами. За овальным столом сидят девять человек. Роман Сергеевич находится во главе. Справа — Арина и высокий светловолосый мужчина, вероятно её отец.
Данил сидит напротив.
Один.
Без Макса.
На нём чёрный костюм, левая рука остаётся неподвижной возле корпуса. Перед ним лежит папка и телефон. Лицо выглядит спокойным.
Я включаю звук.
— Уведомление о расторжении помолвки нарушает пункт одиннадцать соглашения, — говорит отец Арины. — До решения суда наши гарантии сохраняются. Данил обязан либо выполнить условие об устранении причины, либо передать пакет.
— Я не обязан ничего, — отвечает Данил. — С сегодняшнего дня у меня нет пакета.
По столу проходит шум.
Роман Сергеевич наклоняется вперёд.
— Данил, документы ещё не подписаны.
— Подписаны пятнадцать минут назад.
Он открывает папку и раскладывает бумаги.