Страница 110 из 137
— Я сказала, что после нового принуждения уйду навсегда.
— Хорошее условие. Важно действительно его выполнить.
— Я люблю его.
Ирина не удивляется.
— Это усложняет, но не отменяет условия.
— Настя сказала то же самое.
— Значит, у вас разумная подруга.
Она смотрит на лист с анализами.
— Теперь маркер. Я не врач, но подавление вторичного статуса в детстве требует медицинского вмешательства и согласия родителей. Вы спрашивали их?
— Ещё нет. Узнала час назад.
— Спросите. Если они ничего не знают, запросим детские медицинские записи.
— Данил уже, скорее всего, запросил.
— Запросить без вашего согласия он не имеет права.
— Его это редко останавливает.
— Тогда добавим отдельный письменный запрет клиникам передавать данные третьим лицам.
— Даже семье Громовых?
— Особенно семье Громовых.
Я впервые за день чувствую, что ситуация раскладывается на конкретные действия, а не на чужие приказы.
Мы подготавливаем уведомление клинике, запрос медицинской карты, нотариальную запись моего рассказа и соглашение о представительстве. Ирина отдельно составляет письмо Данилу: любые контакты по вопросам документов и метки проходят с моего согласия; получение медицинской информации без разрешения будет считаться нарушением конфиденциальности.
— Отправлять сейчас? — спрашивает она.
Я смотрю на текст.
— Да.
Письмо уходит на электронную почту юристов Громовых и лично Данилу.
Через минуту телефон вибрирует.
Данил: Ты запретила мне получать результаты анализов?
Я показываю сообщение Ирине.
— Ответьте сами, — говорит она.
Мира: Да. Это мои данные.
Три точки появляются сразу.
Данил: Метка касается нас обоих.
Мира: Мои анализы касаются меня. Свою часть связи обследуй отдельно.
Он долго не отвечает.
Потом приходит:
Данил: Хорошо.
Я кладу телефон экраном вниз.
— Он согласился, — говорит Ирина.
— Пока.
— Вы правильно уточнили срок проверки.
Перед уходом она спрашивает:
— Где вы будете жить ближайшие дни?
— У Насти или родителей.
— Данил знает адреса.
— Да.
— Есть место, о котором он не знает?
Я задумываюсь.
Он проверяет Настю, её семью, моих родителей, Антона, водителей и даже квартиру тёти.
— Думаю, нет.
— Если понадобится безопасное жильё, центр предоставит квартиру в другом районе. Адрес не попадёт в общую базу.
— Он всё равно найдёт.
— Почему?
Я касаюсь метки.
— Чувствует направление.
— Насколько точно?
— Не знаю.
— Врач может назначить временный подавитель отклика. Он не убирает связь, но снижает боль и передачу эмоций. Используется при госпитализации одного из партнёров.
— Данил почувствует, что связь стала слабее?
— Да.
— Значит, поймёт, что я что-то делаю.
— Поймёт.
Я смотрю на номер центра в папке.
Впервые скрыться становится реальной возможностью.
Не навсегда.
На несколько дней, чтобы услышать себя.
— Я подумаю, — говорю я.
— Думайте о собственной безопасности, а не о том, как Данил отреагирует.
Легко сказать.
Но именно этому я пытаюсь научиться.
Из офиса мы выходим около пяти.
Настя ждёт в приёмной с двумя стаканами кофе и моим рюкзаком.
— Ну?
— Зафиксируем всё у нотариуса. Заявление пока не подаю.
— Громов знает?
— Получил письмо про медицинские данные.
— И?
— Написал «хорошо».
— Сколько букв?
— Шесть.
— Щедро.
Мы спускаемся на первый этаж.
Возле входа стоит серый внедорожник.
Я останавливаюсь.
Данил прислоняется к закрытой двери. На нём чёрное пальто, левую руку он держит в кармане. Макс сидит за рулём и смотрит прямо перед собой.
— Он обещал не приезжать, — говорит Настя.
— Я просила без приглашения.
Данил видит нас и выпрямляется.
Метка отзывается теплом, а следом приходит его раздражение.
Я подхожу.
— Почему ты здесь?
— Ждал приглашения.
— Возле двери юриста?
— В машине.
— Это давление.
— Это парковка.
— Данил.
Он смотрит на папку в моей руке.
— Подала заявление?
— Нет.
Напряжение в его лице немного ослабевает.
— Но зафиксировала всё.
— Хорошо.
— Ты правда считаешь это хорошим?
— Считаю правильным, если так спокойнее тебе.
Ответ сбивает подготовленную злость.
— Тогда зачем приехал?
— Хотел увидеть после разговора.
— Я просила не приезжать.
— Знаю.
— Значит, первое нарушение.
Взгляд становится тяжелее.
— Я не вошёл.
— Но приехал.
— Не умею сидеть дома, когда чужой человек решает, посадят меня или нет.
— Она ничего не решала.
— Тогда поехали.
— Куда?
— Ко мне.
— Я останусь у Насти.
— Мы договаривались поговорить вечером.
— Поговорим здесь.
Настя делает шаг назад.
— Я подожду в кафе.
— Останься, — прошу я.
Данил смотрит на неё.
На этот раз не требует уйти.
— Хорошо, — произносит он. — Говори.
Я сцепляю пальцы на папке.
— Мне нужно побыть отдельно.
— Ты уже была.
— Один день.
— Достаточно.
— Для тебя.
— Для нас.
— Данил, я не могу проверить свои чувства, пока каждая попытка отойти заканчивается твоей машиной у двери.
— Метка тянет.
— Врач может дать подавитель.
Лицо становится холодным.
— Ты его не примешь.
— Это решу я.
— Он приглушит связь.
— Временно.
— Нет.
Я жду.
Он понимает.
Закрывает глаза на секунду, затем произносит тише:
— Я не хочу, чтобы ты принимала.
— Почему?
— Не почувствую, если тебе будет страшно или больно.
— Именно поэтому мне это нужно.
— Мира.
— Я хочу несколько дней без твоих эмоций внутри. Без ощущения, что ты злишься каждый раз, когда я разговариваю с Антоном, и без боли, когда отхожу дальше пары километров.
— Сколько дней?
— Не знаю.
— Опять.
— Потому что срок не должен назначать ты.
— Три.
— Нет.
— Неделя.
— Я не торгуюсь.
Он шагает ближе.
Останавливается, когда я поднимаю ладонь.
— Не подходи.
Данил замирает.