Страница 102 из 137
Я закрываю воду.
— Я не оправдываю его.
— Знаю.
— Но вижу изменения.
— Тоже вижу. Только помни: человек может вести себя хорошо, пока получает желаемое.
— Поэтому я пока не говорю, что люблю.
— А если спросит прямо?
Я смотрю на отражение.
— Скажу, что ответ будет позже.
— Он сойдёт с ума.
— Переживёт.
— Это Громов. Он переживёт и испортит жизнь всем рядом.
— Тогда ответ получит ещё позже.
Настя улыбается.
— Хорошая девочка становится опасной.
— Я просто учусь формулировать условия.
— У лучшего манипулятора курса.
Мы возвращаемся в аудиторию.
Данил уже сидит на месте. Передо мной лежит стакан какао.
— Где взял? — спрашиваю я.
— Автомат на первом этаже.
— Ты ходил сам?
— Крылов принёс.
Я смотрю на Антона.
Он пожимает плечами.
— Данил дал деньги и сказал, какое выбрать.
Громов спокойно открывает ноутбук.
— Что?
— Ничего.
— Тогда пей.
Я делаю глоток.
Температура именно такая, как мне нравится. Данил уже знает, что слишком горячее я оставляю остывать, а холодное не допиваю.
Надёжность иногда состоит из мелочей, которые никто не замечает.
Он замечает всё.
Теперь остаётся понять, научится ли использовать наблюдательность не только для контроля.
После занятий мы выходим через главный вход.
Журналистов становится меньше, но несколько камер ещё ждут возле ворот. Охрана университета оставляет свободный проход.
Данил идёт рядом. Рюкзак я несу сама.
Он несколько раз смотрит на лямку, будто борется с желанием забрать.
— Хочешь понести? — спрашиваю я.
— Да.
— Попроси.
Лицо становится мрачнее.
— Дай рюкзак.
— Это приказ.
— Пожалуйста.
Я останавливаюсь.
Данил тоже.
— Ты сказал «пожалуйста».
— Последний раз.
Я снимаю рюкзак и передаю ему. Он накидывает лямку на здоровое плечо.
— Тяжёлый.
— Ноутбук и книги.
— В следующий раз книги оставишь дома.
— Нет.
— Тогда я понесу.
— Хорошо.
Мы спускаемся по ступеням.
Возле машины стоит Макс. Он открывает багажник, но Данил оставляет рюкзак у себя.
— В офис? — спрашивает Макс.
— Сначала Миру к родителям.
Я поворачиваюсь.
— Сегодня?
— Твой отец ждёт завтра.
— Тогда зачем?
— Возле дома журналистов больше нет. Можешь заехать к матери сейчас, если хочешь.
Он не назначает встречу сам.
Просто предлагает.
— Хочу, — отвечаю я.
— Хорошо.
Макс открывает заднюю дверь.
Перед тем как сесть, я замечаю чёрный автомобиль у противоположного тротуара. Из него выходит Арина.
На ней длинное белое пальто, волосы собраны в низкий гладкий хвост. Кольцо всё ещё находится на пальце. Следом из машины появляется мужчина с камерой, затем ещё двое журналистов.
Данил сразу встаёт передо мной.
— Оставайся у машины.
— Ты обещал не решать за меня.
Он сжимает челюсть.
— Тогда рядом.
Арина подходит.
— Данил.
— Что ты здесь делаешь?
— Совет перенесли на сегодня. Отец ждёт нас через сорок минут.
— Тебя ждёт.
— По условиям соглашения мы должны присутствовать оба.
— Мой юрист будет.
— Твоя подпись пока ничего не расторгла.
Журналисты останавливаются в нескольких метрах. Камеры уже работают.
Арина смотрит на меня.
— Добрый день, Мира.
— Добрый.
— Я не знала, что они приедут сюда, — говорит она тихо. — Отец сообщил прессе о встрече.
— Тогда садись в машину и уезжай, — произносит Данил.
— Не могу.
Он смотрит на кольцо.
— Сними.
— После решения совета.
— Сейчас.
— Ты можешь распоряжаться Мирой, если она позволяет. Мной — нет.
Колкость попадает точно.
Данил шагает ближе, но я касаюсь его здоровой руки.
Он останавливается.
— Она права, — говорю я.
— В чём?
— Ты не можешь требовать снять кольцо. Это её вещь.
Арина смотрит на меня внимательнее.
— Спасибо.
— Но соглашение ты действительно собираешься расторгнуть? — спрашиваю я.
— Да. На условиях, которые защитят мою семью.
— Тогда почему пришла с журналистами?
— Я сказала: их привёл отец.
— А ты знала, что он это сделает.
Она молчит.
Ответ оказывается понятен.
Арина использует публичность так же, как её семья. Возможно, другого способа удержать позицию у неё нет. Но приезжает она сознательно.
Один из журналистов громко спрашивает:
— Арина, вы по-прежнему считаете Данила Громова своим женихом?
Она поворачивается к камерам.
— До юридического прекращения соглашения — да.
Вокруг сразу заговаривают громче.
— Свадьба остаётся в планах?
— Как вы относитесь к связи жениха с другой девушкой?
— Метка настоящая?
Данил берёт меня за руку.
— В машину.
Я не двигаюсь.
— Мира.
— Ты сам хотел, чтобы я не пряталась.
Его пальцы сжимаются, но он остаётся рядом.
Арина смотрит прямо на камеру.
— Личная жизнь Данила не отменяет обязательств перед нашими семьями. Окончательное решение примет совет.
После этой фразы Данил отпускает мою руку и выходит вперёд.
— Решение уже принято.
Журналисты направляют микрофоны к нему.
— Помолвка прекращена по моей инициативе, — произносит он. — Мира Белова не имеет отношения к соглашению между семьями и не является причиной его расторжения. Вольские получат предусмотренную компенсацию. Свадьбы не будет.
— Даже если совет откажет?
— Совет не решает, на ком я женюсь.
— Значит, вы собираетесь жениться на Мире Беловой?
Я чувствую, как всё внутри сжимается.
Данил поворачивает голову ко мне.
Несколько дней назад он ответил бы сразу.
Объявляет бы решение за нас обоих и считает метку достаточным согласием.
Сейчас он молчит.
Ждёт.
Я едва заметно качаю головой.
Данил снова смотрит на журналистов.
— Это решение принимает Мира.
Вокруг становится тихо.
Даже Арина меняется в лице.
— Вы отказываетесь отвечать? — уточняет журналист.
— Я ответил.
Он возвращается ко мне, берёт рюкзак здоровой рукой и открывает дверь автомобиля.
— Поехали.
Я сажусь.