Страница 81 из 87
— У меня мало времени. Удерживать его… трудно, — Ник опустил руку во второй карман. — Здесь, — он протянул дрожащий лист, сложенный вчетверо. — Место, куда вы должны с ним отправиться. Сделай вид, что принимаешь его правила игры. Вернись с ним в этот день и подбрось камень. Пусть думает, что это и есть последний осколок его хранителя. А сам беги, слышишь? И когда вернешься — сожги эту летопись. Я удержу его столько, сколько смогу.
— Я не понимаю…
— Помнишь свой тренировочный полигон? Летопись-пустышку. Это еще одна, последний подарок летописца.
Осознание холодным лезвием скользнуло где-то в области желудка.
— Ник, мне не нравится, к чему ты ведешь.
— Это единственный шанс от него избавиться.
— Но ведь тогда и тебе придется остаться там, а если я подожгу…
Лицо Ника дернулось, проступили чужие черты.
— Нет, — прорычал он, — не сейчас. — А потом с мольбой впился взглядом в Роба. — Избавь меня от него. Иначе я не вынесу. Слишком… больно. Слишком… страшно. Ты должен. Обещай, что сделаешь это. Для меня, — послышался треск костей, и Многоликий выгнулся от боли. — Ты всегда спасал меня от него. Даже когда сам этого не знал. Спаси в последний раз. От него. — Ник втиснул клочок бумаги в ладонь Роба и сжал ее. — И от моей вины перед тобой.
В следующий миг лицо его заволокла стальная маска.
Леон что-то кричал, но слова глухо долетали до сознания. Нити жадно пульсировали и извивались, звенели беспощадным торжеством.
Он должен был проверить, убедиться, что это единственный путь.
Жар побежал по венам, пробуждая пленившее его время. И тогда Роб сделал то, что умел лучше всего: обратил свой взор в будущее. Нить за нитью плелись возможные исходы событий, нить за нитью собиралось эхо еще не случившегося, нить за нитью чудовище побеждало, а Ник или сам превращался в его подобие, теряя себя окончательно, или забирал с собой в забвение отца.
«Дотронься. Исправь. Переплети. Дотронься. Исправь. Переплети. Дотронься. Исправь. Переплети. Дотронься…»
«Дотронься!»
Он сможет, это в его власти.
«Исправь!»
Он протянул руку к самой яркой нити. Еще мгновение — и у него получится.
«Переплети!»
И Роб отпустил нить. Как отпустил до этого руку Ника, прорвавшегося к нему в последний раз в своем юношеском обличье, каким Роб запомнил его с детства.
«Дотронься. Исправь. Переплети».
Нить с томительным звоном вернулась в полотно, прочно вплетая случившееся.