Страница 73 из 87
Когда Роб открыл глаза, вокруг не было ни привычного леса, где он проводил свое изгнание и оплакивал сестру, ни шума реки, ставшего продолжением его мыслей. Одна только темнота. Что-то капало с потолка нестройным ритмом и сводило с ума. Он поднялся и огляделся. Каменные стены плотным кольцом смыкались вокруг, оставляя лишь небольшой участок земли. Зарешеченное окно было слишком высоко и скудно пропускало свет. Ни мебели, ни вещей, только две каменные ступени под окном, которые все равно не позволяли дотянуться к свету.
— Эй! — крикнул Роб. — Есть здесь кто-нибудь?
Щурясь и пытаясь разглядеть в неровных стенах хотя бы намек на дверь, Роб обошел несколько кругов и, отчаявшись, сел на ступени, стал размышлять. Похоже, он снова оказался в замке, в одном из подземелий. Каменные породы были знакомы, да и запах стоял стылый и терпкий, частый гость этих мест. А если он снова оказался здесь, значит, Леон его обманул. Пообещал, что поможет ему исправить содеянное, а сам сдал Совету.
Что ж. Это не слишком хуже смерти, которая и без того дразнила и ускользала от него. Пусть будет так.
Прошло время, прежде чем наконец явился князь Леон. Роб ждал, когда из-за его спины выйдет и Мастер. Он боялся и одновременно жаждал этого, потому что был убежден: встреча с отцом принесет ему долгожданный конец.
— Ты готов? — спросил князь Леон, сняв перчатку, и размял скрюченные пальцы.
Роб невольно вжался в стену и тут же мысленно отругал себя за трусость.
— Где я?
— Там, где нас никто не потревожит.
Он откинул и вторую перчатку и острым ногтем, подобным птичьему, провел по запястью Роба.
Стараясь, чтобы голос не дрожал и не выдавал его волнения, Роб проговорил:
— Наш уговор в силе?
Князь Леон склонил голову на бок и криво улыбнулся.
— Ну конечно, я помогаю тебе исправить твое прошлое, а взамен ты исправляешь мое. Точнее, моего предка.
Роб уставился на Леона как на сумасшедшего фанатика. Неужели он и правда верил, что это возможно? И настолько ли безумен сам Роб, что позволил себе тоже поверить в это?
Но по-настоящему стало страшно тогда, когда Леон начал учить его также, как прежде учил своего сына.
Роб мало что помнил после его приходов.
Взывал к нитям, искал, переплетал, снова и снова, но ничего не получалось. И каждая такая неудача хранилась засечкой на его коже, оставленная недрогнувшей рукой князя.
«Дотронься, исправь, переплети», — постоянно звучало в голове, даже в те дни, когда Леон его не посещал. И Робу хоть немного удавалось восстановить силы.
Помимо экспериментов, Леон требовал информацию. Сперва его запросы казались бессвязными, подсмотреть что-то в прошлом, подслушать разговор, увидеть то, что осталось между строк в летописях. Он шагал все дальше, и возвращаться в настоящее приходилось все мучительнее.
Пока наконец Леон не решил рассказать Робу, что именно ищет. И тогда Роб окончательно понял, в какую ловушку попал.
Около шести столетий назад Совет был одержим созданием амулета, который смог бы накапливать силу вдали от источника. Ни одному магу материи прежде не удавалось создать такой сосуд, который бы имитировал близость священной реки. Тогда подключились маги времени. Десятилетиями они вмешивались в ход времени: украдут секунду у одного, даруют другому, задержат рассвет на несколько ударов сердца — и вот уже изнанка полотна другая, хоть лицевой узор и не изменился. Так родился маг материи с исключительными способностями. Еще ребенком из его рисунков на песке вырастали корабли, способные плыть по воздуху и металлические птицы, переносящие послания в дальние уголки земли. Ликовали все. Пока однажды случайно пролитая капля его крови не оживила воробья. И мать, немногим ранее скончавшуюся от чахотки.
Дальше версии расходились. Некоторые говорили, что ребенок пропал. Другие — что его намеренно укрыл Совет и до конца жизни втайне использовал его изобретения, держа при этом под полным контролем. Но была и другая версия.
— Расскажи ему, Лето, что твои предки пытались спрятать в подводной библиотеке.
Только тогда Роб заметил, что в подземелье кроме них с Леоном был кто-то еще.
— Лето? Ты… тоже здесь?
Фигура вышла из тени, и Роб узнал новоиспеченного летописца.
— По одной из версий, — начал он осторожно. — ребенок скрылся, вырос, окреп и вернулся с армией восставших мертвецов. Полегли сотни магов, прежде чем явился Хранитель, отец всех магов материи, обратил в камень свое неугодное продолжение, после чего разбил на сотни осколков, и велел магам времени спрятать их в разных уголках истории мира, чтобы душа кровавого мага никогда не обрела прежнюю целостность и не очернила темной силой случайный артефакт.
Лето перевел дыхание и под настойчивым взором князя Леона вынужденно продолжил.
— Последователей кровавой магии выкосили, а детей, рожденных после записей летописцев о его связи с женщиной, заперли в подземельях замка и наблюдали за ними. Ни одна летопись не хранит сведений о выжившем потомке, но Совет всегда присматривался к магам материи, которые проявляли излишнюю склонность к… экспериментам.
— То, куда я отправлялся, что видел… это были дни, в которых, — Роб помедлил, сам не веря, что говорит это. — якобы спрятали осколки?
Леон победно улыбнулся.
— Мы найдем его и восстановим справедливость. И Совет пожалеет, что уничтожил свое же творение.
— Стойте! Вы не можете оставить меня здесь! Это безумие!
— О, я вернусь быстрее чем ты думаешь, не беспокойся. — И от этого обещания у Роба сердце упало в пятки.
— Лето, послушай хотя бы ты!
— Мне очень жаль, — ответил он, после чего ушел и больше в подземельях не появлялся.
* * *
Роб испытывал удивительное освобождение, рассказывая обо всем Анне. Она слушала его, затаившись, и не сводила глаз.
— Но все же все это, — он обвел рукой туман. — Сделал я сам. Я должен рассказать тебе кое-что еще. Там, в подземелье, я отбывал наказание. И не должен был звать тебя, не должен был просить меня найти…
— Я знаю, — оборвала его Анна. — В том, что случилось, нет твоей вины. Посмотри на меня, — она притянула его лицо к себе так близко, что Роб на губах ощущал ее дыхание. — Лето не должен был записать случившееся так скоро. Многоликий, твой отец, все остальные — не должны были принуждать тебя. То, что случилось — страшная трагедия. И ее уже не исправить. Но в этот раз, — она перевела взгляд на туман по ту сторону реки. — еще есть шанс. И мы сделаем это вместе, слышишь?