Страница 74 из 87
Роб едва нашел в себе силы, чтобы кивнуть. Взмолился, чтобы ее ладони задержались чуточку дольше, но Анна уже отстранилась и снова принялась бросать камни в воду.
— Не знаю, что ты помнишь, сложно это, но я уже видела тебя раньше, тебя в прошлом. Немного, но зато смогла понять, как ты выглядишь. Хорошо, что мой тайный поклонник оказался молодым и симпатичным, а не… — она зарделась, будто только сейчас поняла, что говорит вслух. — Ну знаешь, всякое могло быть. Ты мог бы оказаться стариком с бородавками на носу.
Роб хотел, чтобы она продолжала говорить. Что угодно, только бы слышать ее голос, наблюдать за жизнью в ее глазах, забавными ужимками и жестами. В каждом из них он узнавал ее — дикую и свободную. Она встретила его как старого друга, подпустила к себе и теперь болтала так, будто кроме них и не было ничего вокруг.
Они просидели на берегу реки до темноты. Ему хотелось, чтобы этот миг длился вечно. Он видел нить Анны также ясно, как и ее саму: тонкое звенящее золото, торжество юной, неуемной жизни. Каждый изгиб нити вторил биению сердца, и этот ритм, который он знал уже наизусть, стал для него самой желанной мелодией. Потянуть за нить сейчас и остановить время было бы так легко: она льнула к ладоням также, как льнула и сама Анна к его плечу. Он чувствовал жар, и различить источник было невозможно: была ли это сама Анна, обезоруживающая его близостью, или нить ее времени, дразнящая, одновременно хрупкая и упрямая, под стать хозяйке?
Нет, он не смел бы коснуться ее нити теперь, даже если бы так смог продлить мгновение безмятежной радости. Одна только мысль о том, что он вмешается в ее время снова, окатила ледяной волной пота.
— Что-то случилось? — Анна не смогла не заметить, как он напрягся, и встревоженно посмотрела на него.
— Все хорошо, — Роб опустил ладонь на ее макушку и нежно провел по волосам. — Все хорошо, — повторил он, убеждая в этом скорее себя.
Роб закрыл глаза, собираясь с мыслями. Скоро все переменится, он откроет ей правду, как и должно, как обещал себе, и больше не будет половодья чувств в ее глазах, не будет трепетных прикосновений и головы, склоненной к его плечу.
— Анна, — решился он, — я должен тебе кое-что рассказать.
Она слегка отстранилась, не выпуская его руки. От взгляда, теплого, ласкового, но болезненно-пронзительного, Роб снова потерял дар речи. Неожиданно она снова протянула ладонь к его щеке и склонила голову на бок, словно спрашивала: «Можно?». Роб не сумел сдержать улыбку.
— Потом, — только и сказала Анна, прежде чем он ощутил на губах ее поцелуй.
Легкая, невесомая, как ветер, она своей хрупкой силой окончатильно сразила его.
— Моя птичка… — шептал он и не мог поверить, что в этот раз все было по-настоящему, не сон, не один из возможных вариантов будущего, которое еще можно переиграть.
Теперь у них было одно дыхание на двоих. Одно время.
Искра вспыхнула в груди, и Роб потерял чувство реальности. В этом поцелуе слились десятки прожитых с ней жизней. Он ловко, как делал с ней не раз, приподнял юбку и скользнул рукой по бедру. Ее близость опьяняла, и вскоре этого стало мало, предательски мало…
Стон Анны привел его в чувство. Роб замер и с титаническим усилием заставил себя отстраниться. Раскрасневшаяся, смущенная, Анна была прекраснее закатного солнца.
— Только не говори, что в твоем времени мы уже целовались.
Роб странно рассмеялся, безуспешно пытаясь унять бурю в груди.
— Не скажу.
Анна нахмурилась и, казалось, всерьез задумалась, стоит ли ей обидеться.
— Будущее, — начал он, исследуя пальцами ее ладонь, чтобы только не смотреть на оголенное бедро, — то, каким я могу его видеть, больше похоже на вид из витражного окна. Далекое событие в разных оттенках, за которым можно наблюдать со стороны, даже если это мое собственное будущее. Отголосок непрожитого, обещание, сон. Ничто из этого не сравнится с возможностью… Погоди, ты что, ревнуешь к себе из будущего?
Анна высвободилась и сложила руки на груди, даже не думая поправлять юбку.
— Зависит от того, какой поцелуй тебе понравился больше.
На этот раз Роб воспользовался удовольствием поцеловать ее первой.
— Этот, — прошептал он и поцеловал снова. — И этот. А теперь вот этот.
На этот раз их прервал пронзительный птичий клик.
— Опять не вовремя… — Анна нехотя отстранилась, но тут же встрепенулась, словно пробудилась от крепкого сна. — Это же она! О Святая, я так ждала!
Анна подскочила на ноги и потянула недоумевающего Роба следом.
— Что случилось? — начал он, а в следующий миг на них легла тень огромного крыла.
Роб едва поспевал за Анной, которая, казалось, позабыла обо всем на свете, и стремглав неслась за парящей птицей. Он давно не встречал божество вот так, совсем рядом, и чувство страха вперемешку с благоговением охватили его целиком. И только уверенный шаг Анны и крепкая хватка ее ладони придавали сил.
Легенды не лгали, когда воспевали торжественную красоту, жесткий взгляд и необъятный размах крыльев священной Орлицы. Она с шумом опустилась на землю, взъерошив массивными когтями мшистый берег, и, вызвав настоящий ураган, сложила крылья за спиной. Роб едва сумел удержаться на ногах от порыва ветра, но Анне все было нипочем. Приблизившись, она отпустила его руку и побежала к божеству. Перья в ее волосах, пришитые к плащу и разрисованные на руках, сливались с орлиным оперением. Она, не колеблясь ни мгновения, бросилась птице на грудь.
— Ты в порядке, святые перья, ты в порядке! Как я рада тебя видеть! — она сделала несколько шагов назад, чтобы встретиться с птицей взглядом, и божество, сверкнув желтыми глазами, способными испепелить любого, склонило голову перед Анной, и вскоре они коснулись лбами и стояли так в блаженном молчании, словно мать и дитя, встретившиеся после долгой разлуки.
Что-то в его теле переменилось. Несмотря на мелкую дрожь, которая охватила его с момента, как на горизонте показалось божество, рядом с ней тело становилось невесомым, жжение нитей под кожей притихло, и, впервые за целую вечность, агония полностью отступила. Роб упал на колени и покорно опустил голову.
— Ты чего? — с недоумением спросила Анна, а после, смутилась: — Ах да, конечно. И мне следовало…
Она приосанилась и поклонилась в легком реверансе, а после подскочила к Робу и толкнула его в плечо.
— Да брось, она не кусается! — и тут же вскрикнула, когда клюв уколол ее в бок. — Только клюется, — уже тише добавила она и виновато покосилась на Орлицу.
— Я скучала. Может, полетаем?