Страница 60 из 87
— Тише, тише, — Ник перехватил его кулак. — Получилось же! Ты вообще понял, что у тебя получилось? А представь, если бы ты больше тренировался! Это же…
— Придурок, — зло крикнул Роб и, подняв с земли порванную цепочку, пошел в сторону дома.
— Он тебе больше не понадобится! — крикнул ему вслед Ник и расхохотался.
Роб бежал без оглядки. Убегал от злости, слабости, от предательства. Он не мог поверить, что Ник поступит с ним так, зная все, что он думал и о силе, и о времени. Да, Ник всегда подводил его к черте, подначивал нарушить обещание, данное себе, твердил о великих свершениях, которые им откроются, если оба разовьют в себе способности до предела. Он был опьянен мечтами о всесилии, но Роб никогда этого не понимал.
Истощенный теперь еще и бегом, Роб вдруг остановился.
«Почему так тихо».
Страх нырнул под кожу и сковал тело.
— Нет, не может быть, только не это…
Роб выбежал на прежде шумную улицу, где минутами ранее кипела жизнь, и в ужасе замер.
Вся улица была усыпана телами. Торговцы за прилавками, прохожие, всех скосила… старость. Одиноко летал воздушный змей над головой, с издевкой махал радужным хвостом.
Роб едва нашел в себе силы, чтобы подойти к одному из тел и тут же отпрянул. Тело уже начало разлагаться. Одно за другим он осматривал их, и все до единого оказывались либо бездыханными стариками, либо их разлагающимися останками. Вонь сочилась ото всюду.
Роб зажал рот рукой, заглушая крик.
«Соберись», — сказал он себе, — «это еще можно исправить».
Он тяжело выдохнул, расправил плечи и яростно раскинул руки в стороны. Он был свободен от веретна, поэтому сила в тот же миг отозвалась на его зов и вспыхнула в груди жгучим пламенем. Дрожащие ладони Роб собрал в кулаки, зажав в них столько нитей, сколько могло уместиться, вены на руках набухли от напряжения, все тело превратилось в стальной прут. Он разжигал силу внутри, но та тут же гасла, как слабый огонек свечи, который пытаются удержать в ветреный день. Он пытался сдвинуть время назад хоть на секунду, но ничего не выходило. Забвение и смерть все так же царили на улице, и с каждой прошедшей минутой реальность становилась все более осязаемой.
Роб пытался повернуть время вспять снова и снова, но ничего не работало. Ничего. Его трясло,лихорадило от страха, паники и напряжения, но он не мог позволить себе остановиться. Он должен, должен все исправить…
И тогда Роб отключился.
Он очнулся на кровати, обнаружил, что кто-то укрыл его одеялом. В доме было прохладно и темно. Дом. Он был дома. Роб нащупал на разгоряченном лбу мокрый платок и отложил его в сторону.
«Мне это все приснилось», — облегченно выдохнул он и огляделся в темноте. Его сердце екнуло, когда он рассмотрел в углу комнаты на кресле человека, которого не видел уже больше десяти лет.
— Ба? — позвал он с удивлением.
Она зашевелилась, просыпаясь.
«Не может быть, она же давно умерла…»
Кое-как поднявшись, он подошел ближе. Старушка, как капля воды похожая на его Ба, с трудом распахнула веки, и Роба подкосило. Он упал коленями на деревянный пол и уронил голову ей на колени.
— Робик, — прохрипела Люси. На этот раз настоящая.
Надежда, которая успела зародиться в душе Роба, рухнула в бездну. Дрожащая, морщинистая рука сестры опустилась на влажные от беспокойного сна и пота волосы Роба. Она поглаживала его и тихо всхлипывала.
— Что… случилось… — прошептал Роб, зарываясь лицом в ее колени. Он знал, он все знал, но не хотел признаваться себе в этом.
— Я… не знаю точно, — прошептала Люси. — Мы были с мамой, готовились к твоему приходу, как вдруг… мама… Роб, мама умерла, — Люси задрожала от слез, а Роб, обняв ее колени еще крепче, успокаивающе зашипел.
— Тшшшш, я рядом, ничего не бойся.
И ненавидел себя за эти лживые слова.
— Я хотела позвать на помощь, но на улице… все люди… Роб… — она снова сорвалась на рыдания.
— Как ты нашла меня? — он едва сумел совладать с собой, чтобы продолжать говорить.
— Мне стало страшно, и я закрылась дома. Мы… то есть я сидела рядом с мамой какое-то время, а потом в дверь постучали. Я думала это ты… это и был ты, Роб, тебя принес твой друг, только он не представился.
Роб поднял голову и впервые за их разговор осмелился взглянуть на сестру. Он не видел старости в ее лице, видел только любимые карие глаза, наполненные слезами и страхом.
— Он был здесь?
Люси кивнула.
— Ты был без сознания. А этот человек сказал, что с тобой что-то случилось, и что я должна присмотреть за тобой, пока он позовет на помощь.
Роб похолодел.
— Я не понимаю, Роб…
— Люси. Люси, послушай, — Он взял ее руки в свои ладони. — Это моя вина. Я… — он хотел было рассказать про обман Ника, но это показалось ему не больше чем жалким оправданием. — Я состарил их всех. И маму, и наших соседей, и… тебя, — его голос сорвался, и Роб разрыдался так, как не плакал никогда в своей жизни.
Люси ждала, прижимая к себе брата. Казалось, прошла целая ночь. Наконец, Люси взяла его лицо в свои ладони и решительно посмотрела на него.
— Я думаю, нам надо уходить.
— Но…
— Ты уверен, что не можешь ничего исправить?
Роб отрицательно помахал головой.
— Я перепробовал все, что можно.
— Тогда мы уйдем. Ты восстановишь силы, научишься лучше управлять временем, и попробуешь снова.
— Люси… как я могу уйти после того, что сделал…
Она упрямо замотала головой. Седые волосы разметались по ее плечам.
— Если не уйдем сейчас — тебя посадят или казнят. И тогда у тебя точно не будет шанса все исправить.
«Люси, моя мудрая, маленькая Люси, откуда в тебе столько силы».
— Я помогу тебе, — нежно сказала она и улыбнулась, обнажая беззубые десна.
«Интересно, понимает ли она, что сама только чудом избежала смерти, что у нее в запасе осталось пару-тройку лет?»
— Ты уверена, что Ник позаботится об остальных? — проговорил он, поднимаясь на ноги. «Если эти остальные еще есть», — мысленно добавил он.
Люси кивнула, принимая его помощь подняться.
— Есть идеи, где мы можем спрятаться?
Роб на миг задумался, но кивнул, обнимая старушку за талию.
— Есть такое место. Думаю, тебе оно понравится.
Он слабо улыбнулся, пытаясь ее приободрить, и после коротких сборов повел из дома, прочь от комнаты, где лежала его мать, на которую он так и не осмелился посмотреть.
«Я попытаюсь снова», — решил он. — «И когда пойму, что больше ничего нельзя сделать, покончу с этим».