Страница 52 из 87
До конца занятия Роб никак не мог сосредоточиться, в мыслях лихорадочно прокручивал события вчерашнего дня, как задыхался в толпе студентов и сбежал с ужина раньше времени, как сразу по возвращению в комнату лег спать. Он был уверен, абсолютно точно уверен, что проспал всего одну ночь, только в кои-то веки без мучивших его кошмаров. Крепко, без единого сна, без единого наваждения. Наверняка Ник просто решил подшутить над ним.
Наконец, лекция была окончена, и студенты закопошились, собирая вещи. Роб тоже поднялся, но заметил указку, которую на него направил профессор.
— Останься, — сказал он.
Ник похлопал его по плечу.
— Ну, удачи. Я подожду в коридоре.
Роб подошел к кафедре на ватных ногах и неуклюже потоптался перед профессором, пока за его спиной пустел лекционный зал. Когда дверь за последним студентом закрылась, профессор поднял на него глаза.
— Как себя чувствуешь?
— Прекрасно, — удивился Роб. — Лучше не бывает.
Профессор закивал, будто ждал подобного ответа. Из стопки тетрадей он достал сложенный вдвое лист и протянул Робу.
— Что это?
— Место, где ты можешь тренироваться.
Роб в растерянности опустил взгляд на потертую бумагу.
— Мы наблюдали за тобой, — морщинистое лицо профессора тронула улыбка. — Думаю, теперь ты наконец-то готов.
— К чему готов?
Мысли разом покинули Роба, в голове зазвенело.
— К чему готов?
— Готов плести время, конечно, — расхохотался профессор. — Даже в этом ты похож на отца. Тебе повезло, что прошла только неделя! Мастер вон однажды так на год себя состарил, пока делал вид, что в силах устоять перед зовом магии. Его отцу пришлось вмешаться и переплести всю ветку заново. А с тобой… решили, что неделя сна пойдет тебе только на пользу. А то больно было на тебя зеленого смотреть.
Роб прижался к столу в поисках опоры.
— Выходит, вы все знали?
Вместо ответа профессор ткнул свернутым листом ему в грудь.
— Можешь тренироваться здесь. Это описание одной улицы, пара домов, люди, деревья, животные, в общем, на первое время более чем достаточно. Не бойся, они все ненастоящие, выдумка летописца специально для тренировок. Что бы ты ни сделал со временем, все обнулится, как только ты уйдешь. Начнешь сегодня после обеда. Мастер будет ждать тебя в церемониальном зале, — профессор поправил очки и снова закопался в бумаги.
Перерыв был окончен, и коридор опустел.
— Кажется, ты попал, — Ник отлепился от стены и нахально улыбнулся во все зубы.
— Что-то ты слишком этому рад, — буркнул Роб и толкнул его в плечо. — Неделя? Долбанная неделя! Мог бы хоть разбудить меня.
— Все говорили, ты уехал, — помрачнел Ник и обтянул рукава рубашки, скрывая выглянувшие розовые полоски шрамов. — Что я должен был сделать?
Роб схватил его за плечо и с тревогой посмотрел на друга.
— Опять?
В темных глазах вспыхнул страх.
— Сам разберусь, — Ник одернул руку, и Роб почувствовал укол совести, что не смог быть рядом и снова защитить друга. — Ты сам как? Румяный как калач прямо из печки.
— Да ну тебя, — отмахнулся Роб. — Кстати, о калачах. Страшно хочу есть, пойдем в столовую? Если там хоть что-то еще осталось.
По пути Ник мастерски выуживал из Роба подробности прошедших недель.
— Это началось после того, как ты… — он понизил голос до шепота. — ну, помог мне?
Роб кивнул.
— С тех пор не мог ни о чем думать, кроме этих дурацких нитей.
Тут Роб лукавил, и ему самому стало от этого тошно. Он не мог оторваться от нитей, нуждался в их золотом блеске, тянулся навстречу, как юный росток к свету, не мог унять дрожь в теле, пока не услышит их перезвон. Но об этом он предпочел умолчать.
Ник восторженно присвистнул.
— А моя? Как выглядит моя нить?
— Ник, ну хоть ты не начинай…
Они вошли в столовую, битком забитую студентами, и, к счастью, Ник сменил тему и больше к нитям не возвращался, и лишь сочувственно похлопал по плечу, когда пришло время Робу встретиться с отцом.
— Не пропадай больше, ладно?
Роб кивнул, ощущая, как тревога медленно запускает щупальца по телу.
Церемониальный зал сверкал золотом, белым мрамором и заставлял щуриться, так, будто прямо из глубины комнаты сияло полуденное солнце. Сплетенные нити занимали всю восточную стену зала, и объять взглядом полотно целиком было невозможно. Янтарные, золотые, бледно-желтые, бурые и охряные, они сплетались плотным ковром и прочно удерживали зерна бисера на пересечениях. Это была удивительная имитация: единство времени, памяти и материи, безупречный артефакт, отражающий благополучие мира.
Отец изучал полотно и сливался с ним, облаченный в белоснежную мантию, расшитую золотыми узорами, и казался частью самого полотна, его продолжением. По строго вытянутой осанке и широкому размаху плеч Роб пытался угадать настроение отца. Некоторое время они провели в молчании, глядя, как натягивались нити и вспыхивали новые бусины: так рождалось будущее.
Первым тишину нарушил Роб, не в силах больше выносить тяжесть молчания.
— Я пришел сказать, что отказываюсь от обучения. Сегодня же соберу вещи и вернусь домой. — Роб напрягся всем телом, в любой момент готовясь принять удар. — Прошу извинить, что отнял так много времени. Но я все обдумал и решил: мне здесь не место.
Мантия зашуршала, мастер обернулся так медленно, словно это требовало от него колоссальных усилий. Роб особенно остро ощутил землю под ногами и вжался пятками в пол.
— Как же ты на меня похож, Роб. Ты даже не представляешь, — улыбка коснулась строгого лица. — Кто бы мог подумать, мальчик-полукровка оказался ближе всех. — Широкие ладони опустились на плечи, отчего Роб вздрогнул и качнулся назад, но крепкая хватка удержала его на ногах. — Ты имеешь полное право меня ненавидеть. Пожалуй, я никудышний отец, да уже и не такой хороший мастер времени. Поэтому мне и нужен ты, Роб. Мы все нуждаемся в таком, как ты.
Роб, ожидавший чего угодно, кроме спокойного тона, от смятения потерял дар речи.
— Ты не просто мой сын, ты продолжение самого времени, его правая рука, точнее можешь стать ею, если перестанешь упрямиться. Мы не выбираем семьи, в которых рождаемся, как и не выбираем собственную магию, она выбирает нас. И так уж вышло, что время выбрало тебя. Вижу по глазам, ты все твердо решил. Конечно, я не в силах тебя удерживать. Ты можешь сбежать отсюда: от меня, профессоров, ожиданий. Но, увы, от себя сбежать не выйдет.
Мастер шагнул ближе к полотну.
— Позволь показать тебе кое-что.